harmful_grumpy (harmfulgrumpy) wrote,
harmful_grumpy
harmfulgrumpy

Categories:

Назинская трагедия 1933 - Остров людоедов имени Сталина

Мы лучше знаем про ГУЛАГ в целом, чем про отдельные «острова» архипелага — просто потому, что описать общую картину легче. Однако самое сильное впечатление производят детали трагедии, каждый отдельный случай репрессий со своей уникальной драматургией. Историческая память формируется через личные переживания. Поэтому так важны подробности конкретных трагических событий, особенно тех, что не известны широко. Таких, как Назинская трагедия. Она тем более показательна, что произошла в 1933 году — относительно спокойные, казалось бы, времена.

В то время как страна праздновала досрочное выполнение первой пятилетки, гулаговская система столкнулась с неожиданными трудностями — она больше не могла вместить всех заключенных. Поток раскулаченных все прибывал, к тому же началась кампания по паспортизации и зачистке городов от «деклассированных элементов». Чтобы исправить ситуацию, шеф ОГПУ Генрих Ягода предложил устроить в Сибири и Казахстане особые поселения, где заключенные работали бы и приносили государству пользу. Для них были выбраны участки и в среднем течении Оби. В мае 1933-го сюда привезли первую партию «трудпереселенцев». Транспорта не хватало, и переселенцев не могли сразу развезти по отдельным участкам — тогда, чтобы изолировать их от местных жителей, было решено высадить их всех на острове напротив деревни Назино.

О том, что случилось дальше, мы знаем благодаря стечению обстоятельств: убежденный коммунист Василий Величко, работавший инструктором-пропагандистом в Нарымском округе Западно-Сибирского края (сейчас это Томская область), решил в обход начальства написать об увиденном напрямую Сталину.

Вот что писал Величко: «Сам остров оказался совершенно девственным, без каких бы то ни было построек. Люди были высажены в том виде, в каком они были взяты в городах: в весенней одежде, без постельных принадлежностей, многие босые. При этом на острове не оказалось никаких инструментов, ни крошки продовольствия. <...> Такое положение смутило многих товарищей. <...> Однако эти сомнения комендантом Александро-Ваховской комендатуры Цыпковым были разрешены так:

— Выпускай .... Пускай пасутся.

На второй день <...> поднялся ветер, а затем ударил мороз. Голодные истощенные люди, без кровли, не имея никаких инструментов и в главной своей массе трудовых навыков и тем более навыков организованной борьбы с трудностями, очутились в безвыходном положении. Обледеневшие, они были способны только жечь костры, сидеть, лежать, спать у огня, бродить по острову и есть гнилушки, кору, особенно мох и пр. По острову пошли пожары, дым. Люди начали умирать. Они заживо сгорали у костров во время сна, умирали от истощения и холода, от ожогов и сырости, которая окружала людей. Так трудно переносился холод, что один из трудпоселенцев залез в горящее дупло и погиб там на глазах людей, которые не могли помочь ему, не было ни лестниц, ни топоров.

<...> Только на четвертый или пятый день прибыла на остров ржаная мука, которую и начали раздавать трудпоселенцам по несколько сот грамм. Получив муку, люди бежали к воде и в шапках, портянках, пиджаках и штанах разводили болтушку и ели ее. При этом огромная часть их просто съедала муку, падали и задыхались, умирая от удушья. <...> Такое питание не выправило положения. Вскоре началось изредка, затем в угрожающих размерах людоедство. Сначала в отдаленных углах острова, а затем где подвертывался случай. Людоеды стрелялись конвоем, уничтожались самими поселенцами».

И это только малая часть средневековых ужасов, описанных Величко, когда погибла треть переселенцев.

Поразительное впечатление производят и материалы расследования по горячим следам. Проверка показала, что трагедию вовсе не планировали — одна инстанция забыла дать транспорт, другая не успела подготовить продовольствие, третья не предупредила местные власти о прибытии партии переселенцев. В общем, просто так вышло, так сработала система. А сработала она так потому, что давно не верила в риторику социального эксперимента. Просто гнала цифры. Из материалов дела ясно, что многие люди попали на остров совершенно случайно. Вот два примера из письма Величко:

«Новожилов Вл. из Москвы. Завод “Компрессор”. Шофер. Три раза премирован. Жена и ребенок в Москве. Окончил работу, собирался с женой в кино, пока она одевалась, вышел за папиросами и был взят.

Войкин Ник. Вас. Член КСМ с 1929 г., рабочий фабрики "Красный Текстильщик" в Серпухове. Член бюро цехячейки, кандидат в члены пленума фабричного комитета КСМ, много раз ездил на хозполиткампании по командировкам МК КСМ. Три раза премирован. В выходной день ехал на футбольный матч. Паспорт оставил дома».
Гэпэушники знали, что среди переселенцев много «настоящих советских людей», но на жалобы никак не реагировали, а документы, которыми им пытались доказать обоснованность претензий, отнимали.

Все, о чем я написал, хорошо известно специалистам — и письмо Величко, и материалы расследования можно найти в Сети.

Представить, что Назинская трагедия когда-нибудь попадет в новости, сложно — все участники и свидетели давно умерли, память жертв вроде бы тоже уже почтили (в 1993 году «Мемориал» поставил на острове деревянный крест.

Но мне все равно представлялось важным рассказать эту историю. В следующий раз, когда вы услышите про «эффективный сталинский менеджмент», вы, возможно, вспомните про обыкновенного рабочего, который поехал на футбол, а окончил свои дни на острове людоедов.
Источник: http://www.doneckforum.com/forum163/thread42503.html

Оригинал записки Величко о назинской трагедии из Государственного архива Новосибирской области

Оригинал взят у corporatelie в Оригинал записки Величко о назинской трагедии из Государственного архива Новосибирской области

Cегодня получпил из Государственного архива Новосибирской области оригиналы знаменитой записки инструктора-пропагандиста Нарымского окружкома ВКП(б) В.А. Величко об одиозной даже по весьма мрачным меркам карательной политики и пенитенциарной системы первой половины 1930-х трагедии на острове Назино, где за редкордно короткие сроки( месяцы) погибло несколько тысяч ссыльных. Представляю ее Вашему вниманию с пространным комментарием из фундаментальной монографии профессора С.А. Красильникова "Серп и Молох". О том, что мерки были действительно мрачные см. посты о других  "инцидентах":
Санитарная катастрофа в Томском ИТУ в 1931-1932 гг. : документы ЦДНИ ТО.
Забытая гуманитарная катастрофа в Колпашевском ИТУ 1932 года

В блоге я уже публиковал сканы копии записки Величко, отложившейся в архивах Политбюро ВКП(б) в Москве. Этот же скан- оригиал из сибирских архивов, с подписью самого Величко. В сети сканы публикуются впервые.

П-3, оп.1, д.540а, 116.jpg


П-3, оп.1, д.540а, 117.jpg


П-3, оп.1, д.540а, 118.jpg



П-3, оп.1, д.540а, 119.jpg

П-3, оп.1, д.540а, 120.jpg

П-3, оп.1, д.540а, 121.jpg

П-3, оп.1, д.540а, 122.jpg

П-3, оп.1, д.540а, 123.jpg

П-3, оп.1, д.540а, 124.jpg

П-3, оп.1, д.540а, 125.jpg

П-3, оп.1, д.540а, 126.jpg

Источник: ГАНО. Ф. П-3. Оп. 1. Д. 540а. Л. 116-126. Машинописный подлинник, подпись - автограф. Публиквоалось письмо в нескольких изданиях, впервые в Спецпереселенцы в Западной Сибири. 1933-1938. - Новосибирск, 1994. - С. 89-100.


"Кампания  по  высылке  из  сельской  местности  в  конце  мая—  первой половине  июня 1933  г.  не  избежала «перегибов».  В  выступлении 4  июля 1933  г.  перед  начальниками  вновь  создаваемых  политотделов  МТС  пол-пред  ОГПУ  по  Западной  Сибири  Н.Н.  Алексеев  отмечал:  «...когда  спрашиваешь  район,  сколько  у  него  кулаков  есть,  то  он  отвечает— 360—250  и  т.  д.  Мы  даем  разрешение  выселить 100  человек,  а  когда  начинаем выселять,  подбирать  этих  кулаков,  чтобы  не  допустить  ошибок,  прове-ряем,  то  оказывается 70  набрали,  а  больше  нет.  А  запрос  большой  сек-ретарь  райкома  подписал  и  всякая  такая  история.  Вот  эти  извращения у  нас  кое-где  были»
  Говоря  о  широко  распространенной  практике массовых  репрессий,  Алексеев  сделал  весьма  интересное  признание:  «В других  краях  поступили  еще  хлеще,  как,  например,  на  Северном  Кавказе.  Причем  арестовывали  в   деревнях  кто  кому  не  лень,  столько,  сколько  влезет  и  даже  больше  того,  что  влезет  в  тюрьму.  Забили  все тюрьмы,  начали  импровизировать,  устраивать  подвалы,  загонять  туда людей  и  т.  д.  Вот,  например,  Северный  Кавказ  в  порядке  выселения  в трудовые  поселки  стал  очищать  свои  курортные  местности  и  выселял всяких  людей,  в   частности,  прислал  к  нам  кулака 103  лет  и  женщину 86  лет  выселил  в  трудпоселок,  как  проститутку (в  зале  смех)»   В  своем достаточно  вольном  изложении  событий,  связанных  с  проходившей  в эти  месяцы  массовой  депортацией  в  северные  территории  Западной  Сибири  из  европейской  части  страны «новых  контингентов»,  Алексеев обошел  драму  массовой  гибели  людей  на  одном  из  островов  на  Оби,  вошедшую  в  историю  как  Назинская  трагедия.
Эшелоны  с  людьми,  причисленными  к  упомянутым  выше  шести  категориям  и  определенными  для  размещения  во  вновь  создаваемых  труд-поселениях,  начали  поступать  в  пункты  сбора ( Томск,  Омск,  Ачинск)  уже  с  9  апреля 1933  г.  За   месяц  до  начала  навигации( первые  числа мая)  в  регион  прибыло 33 493  чел.,  а  до  начала  июня  еще 5 229  чел.,  всего 38 722 чел.  Прибывших  чекисты  разделяли на группы «сельского населения 22 591 чел., городского и пригородного  8 165 чел., городского рецидива 7 966 чел.»

В  своей  информации  на  имя  Ягоды  от 15 мая 1933  г.  Алексеев  характеризовал  состав,  состояние  и  перспективы  расселения на  Севере  почти 8  тыс.  чел.  «городского  деклассированного соцвредного  элемента »  следующим  образом:  «...[ в ]  основной  массе (92 %)  мужчин,  большинство[в]  возрасте  до 30  лет,  очень  плохо  одетых,  обутых,  вовсе  не  имеющих  трудовых  навыков <...>  [В]  целях  избежания  массовых  побегов [а]  также  территориальной  изоляции  деклас-сированного  соцвредного  элемента[от]  прочей  массы  трудпоселенцев  и коренного  населения  края  расселяем  деклассированных [в]  удаленных северных  районах  отдельными  поселками <...>  Учитывая  особые  трудности  освоения  Севера [в]  сельском  хозяйстве,  полную  неприспособ-ленность  деклассированного  элемента[к]  этой  деятельности,  прошу  по-добного  контингента [в]  дальнейшем [в]  край  не  направлять».  Однако именно  тогда  вышедшие  из  Томска  баржи  с 6  074  «деклассированными элементами» из Москвы и Ленинграда достигли территории  Александ-ро-Ваховской  штрафной  комендатуры(современный  Александровский  р-н Томской  обл. —  С.К.).  Люди  были  высажены  на  остров  на  Оби  напротив устья  ее  притока  р.  Назина  и  находились  там  около  месяца,  ожидая расселения  по  поселкам  комендатуры.

Резкое  изменение  климатических условий (потепление  сменилось  заморозками  и  снегом),  отсутствие достаточного  продовольствия  и  неготовность  местных  чекистов  к приему  и  размещению  такого  количества  больных,  истощенных  и  дезорганизованных  людей,  а  также  концентрация  на  небольшом  островке рецидивистов  привело  к  трагедии:  по  оценкам  работников  комендатуры с 18  мая  по 18  июня 1933  г.  смертность  среди  прибывших  составила  от  1,5  до 2,0  тыс.  чел.
Массовый  характер  приобрело  мародерство,  в  котором  преуспела  и  часть  охраны;  были  факты  каннибализма,  в  силу чего  позднее  остров  получил  названия « Смерть-Остров»,  «Остров  людоедов».  Назинская  трагедия  получила  огласку  в  немалой  степени  благодаря  письму,  которое  в   августе 1933  г.  местный  партийный  работник В.А.  Величко  направил  Сталину.
 Работавшие  в  течение  лета  комиссии,  расследовавшие  трагедию,  пришли  к  однозначному  выводу  о  необходи-мости «прекратить  посылку  в  Западную  Сибирь  рецидивистов-уголовников  ввиду  явной  непригодности  этих  контингентов  к  условиям  освоения Севера».
Озабоченность  регионального  руководства  ситуацией  с  расселением «нового  контингента»  в  северных  комендатурах  имела  серьезные  основания.  Во-первых,  эшелоны  с  выселяемыми  из  европейской  части  страны  в  сибирские  пересыльные  комендатуры (Омск,  Томск,  Ачинск)  начали  прибывать  с  середины  апреля 1933  г. —  до  официального  утверждения  этой  операции  правительством,  а  следовательно,  без  подкрепления  соответствующими  ресурсами  и  фондами.  Последние  запаздывали на  месяц  и  более,  к  тому  же  поступали  в  недостаточном  объеме.  Во-вторых, руководство  СибЛАГа  и  партийно-советские  органы  края  были застигнуты  врасплох  массовым  поступлением  эшелонов  с  т.  н.  соцвредным  элементом (деклассированные  горожане  вперемешку  с  уголовниками),  требовавшим  особых  мер  по  размещению  и  организации  труда.
Было  принято  решение  направить  основную  массу «соцвредных»  в самую  отдаленную  Александро-Ваховскую  комендатуру, имевшую  статуc  штрафной.  Заботясь  прежде  всего  о  том,  чтобы  быстрее «протолкнуть»  социально  опасный  контингент  на  Север,  карательные  и  партийно-советские  органы  не  имели  четкого  представления  о  мерах  его «трудового  перевоспитания».  Более  того,  в  уже  упомянутой  записке  Алек-сеева  на  имя  Ягоды  выражалось  неверие  в  конечную  цель  гигантской операции  по  переброске  на  Север « деклассированных»  и  уголовников для  освоения  необжитых  территорий(годом  позднее  это  будет,  хотя  и в  смягченных  формулировках,  официально  признано  в  секретном  при-казе ОГПУ  от 16 апреля 1934 г.)
В  ответной   телеграмме  от  27  мая 1933  г .  начальник  ГУЛАГа М. Д.  Берман  сообщал:  «Дальнейшее  направление  Вам  деклассированного  элемента  не  предполагается,  повторяю,  не  предполагается.  С вашим  предложением  о  расселении  этого  контингента  в  отдаленных изолированных  районах  согласен<„.>  В  отношении  деклассированного соцвредного  элемента  необходимо  в  ближайшее  время  установить  лагерный  режим.  Организацию  трудкоммун  считать  нецелесообразным».
Однако,  несмотря  на  эти  уверения,  численность  прибывавших « деклас-сированных»  увеличивалась. 28  июня 1933  г.  Алексеев  и  Горшков  вновь телеграфировали  руководству  ОГПУ  и  ГУЛАГа  о  том,  что  данные  Центром  обещания  не  выполняются.
  Но  и  этот  сигнал  не  изменил  ситуацию,  что  подтверждает  рапорт  сотрудника  Омского  оперсектора  ОГПУ в  СибЛАГ  от 23  июля 1933  г.  В  нем,  в  частности,  отмечалось: «Из  состава (16  июля 1933  г.  доставил  из  Москвы 1  719  чел.  —  С.К.)  имеется значительная  часть  инвалидов,  стариков  и  женщин  с  малолетними  детьми <...>  По  неточному  определению,  из  всего  контингента  примерно 30—35 % рецидива, воров, проституток, бродяг и прочих»
В  таких  условиях  катастрофа,  случившаяся  в  районе  д.  Назино Александровского  р-на,  была  неминуема.

В  конце  апреля  из  Москвы  и Ленинграда  в  Западную  Сибирь  были  отправлены  на  поселение  т.  н.  деклассированные  элементы (городские  низы)  и  часть  рецидивистов, осевших  в  этих  городах.  Они  прибыли  в  Томскую  пересыльную  комендатуру  и  находились  там  около  недели.  В  середине  мая  началась « разгрузка»  комендатуры: «новый  контингент»  погрузили  в  несколько  барж и  речным  караваном  в  два  приема  отправили  в  штрафную  Александро-Ваховскую  комендатуру.  18  мая  первый  и 26  мая  второй  караваны  прибыли  в  расположение  комендатуры,  руководство  которой  по  согласова-нию  с  районными  органами  приняло  решение  о  высадке«контингента»  на  речной  остров  на  Оби  у  устья  р.  Назиной.  Уже  с  первых  дней  дезорганизованная  масса  прибывших,  ослабленная  длительной  дорогой при  отсутствии  питания, погрузилась  в  хаос.

Официальная  информация  о  событиях  вблизи  д.  Назино  по  служебным  каналам  поступила  со  значительным  опозданием.  Колубаев,  ко-мендант  каравана,  направленного  из  Томска  в  Александро-Ваховскую комендатуру,  представил  докладную  записку  о  случившемся  коменданту Томской  пересыльной  комендатуры  Г.М.  Кузнецову.  В  этом  документе,  кроме  сухо  изложенных  фактов,  содержатся  и  эмоциональные  характе-ристики:  «<...>  остров  представлял  собой  что-то  УЖАСНОЕ,  ЖУТКОЕ (выделено  самим  Колубаевым.  —  САГ.)»

  Начальник  отдела  трудпоселений  СибЛАГа  И. И.  Долгих  узнал  о  событиях  на  о-ве  Назино  только 3 июня— почти  две  недели  после  начала  трагедии.  Информация  о  происшедшем  на  острове  шла  и  по  партийным  каналам.  Член  бюро  Александровского  РК  ВКП(б)  Власов,  командированный  для  участия  в  размещении  трудпоселенцев,  стал  непосредственным  очевидцем  трагических  событий.  После  того  как 29  мая  бюро  райкома  заслушало  доклад коменданта  Александро-Ваховской  комендатуры  Д. А.  Цепкова,  и  инцидент  получил «партийную  огласку»,  Власов  направил  секретарю  Нарымского  окружкома  ВКП(б)  К.  Левицу  докладную  записку  с  подробным описанием  случившегося.  Информация  Власова  поступила  в  крайком ВКП(б),  откуда  была  направлена  для  сведения  руководству  ОГПУ  и СибЛАГа. 14  июня 1933  г.  полпред  ОГПУ  Алексеев  и  начальник  Управления  СибЛАГа  Горшков  на  запрос  крайкома  ВКП(б)  о  событиях  в Александро-Ваховской  комендатуре  дали  следующий  ответ:  «Повторно затребованы  объяснения  от  Александро-Ваховской  комендатуры  о  допущенных  случаях  преступной  небрежности  при  приеме  партий  деклассированных».
  Примечательно,  что  Долгих,  выехавший 7  июня 1933  г.  с бригадой  партийно-советских  работников  для  обследования  северных комендатур,  находился  все  эти  дни  в  спецпоселках  южнее  г.  Колпашева (административный  центр  Нарымского  окр.).  Только  после  запроса крайкома  о  событиях  на  острове  он  получил  указание  ОГПУ  немедленно  выехать   в   Александро- Ваховскую  комендатуру,  куда   и   прибыл 20  июня 1933  г.  Документы  свидетельствуют  о  том,  что  вялая  реакция руководства  СибЛАГа  на  назинские  события  сменилась  на  активную лишь  после  вмешательства  партийных  органов.  Секретарь  Нарымского окружкома  ВКП(б)  Левиц  прямо  свидетельствовал  об  этом:  «Мы  считаем,  что  приезд  Долгих  был  вызван  нажимом  крайкома  на  Сиблаг  в  результате  наших  телеграмм  и  докладных  записок  крайкому»
  К  этому времени  Нарымская  окружная  контрольная  комиссия  провела  свое  расследование  событий  в  Александро-Ваховской  комендатуре.  В  принятом ею 21  июня 1933  г.  постановлении «О  результатах  проверки  состояния работ  по  хозяйственному  устройству  трудпереселенцев  в  Александровском  районе»  определялась  мера  наказания  виновных:  коменданту  Цепкову  был  объявлен  строгий  выговор  с  предупреждением,  трем  работникам  районного  звена (пос.  Александрово),  ответственным  за  расселение трудпоселенцев,  —  выговор,  окружному  прокурору  было  приказано провести«глубокое  расследование» по  существу этого  дела.
Местные  власти  пытались  навести «порядок»  в  комендатурах  путем применения  жестких  репрессий.  Еще 7  марта 1933  г.  в  телеграмме,  направленной  в  ЦК  ВКП(б)  на  имя  Сталина,  Эйхе  высказал  мнение  о  необходимости  дать «тройке»  ПП  ОГПУ  по  Западно-Сибирскому  краю право  применять  высшую  меру  наказания  в  отношении  лиц,  уличенных «в  контрреволюционной  деятельности».  Тогда  реакции  Москвы  не  последовало.  Повторная  телеграмма  Эйхе,  направленная  в  ЦК  в  начале июля 1933  г.,  достигла  цели. 15  июля 1933  г.  Политбюро  приняло  решение  о  предоставлении«тройке»  ПП  ОГПУ  под  личным  председательством  Полномочного  представителя  ОГПУ  по  Западной  Сибири  права «применения  высшей   меры  социальной  защиты  в  отношении  бандитских  элементов,  терроризирующих  местное  население  и  уже  осевших трудпоселенцев». С  мая  по  октябрь 1933  г.  к  судебной  ответственности по  Александро-Ваховской  комендатуре  были  привлечены 84 чел., из них  к  высшей  мере  наказания— 34 чел.,  в  т.  ч. — 11  чел. «за  людоед-ство», 23 чел. — «за  мародерство и избиения».

Руководство  СибЛАГа  рассчитывало,  вероятно,  исчерпать «назинский   инцидент»  рассмотрением  вопроса   на  бюро  крайкома   партии,  после  чего  ограничить  сведения  о  нем  узковедомственными  рамками. По  возвращении  из  длительной  командировки  по  северным  комендатурам  Долгих  подготовил  подробный  доклад  о  положении  в  Александро-Ваховской  комендатуре  и  принятых  мерах  по  его  урегулированию.  Доклад  со  всеми  материалами  был  представлен  в  ПП  ОГПУ  по  Запсибкраю  и 11  июля1933  г.  вручен  начальнику  ГУЛАГа  Берману,  следовавшему  через  Новосибирск  на  восток.  Было  сделано  все  возможное,  чтобы  поиск  виновных  в  трагедии  на  о-ве  Назино  свести  к  служебному расследованию  коллегией  ОГПУ  персональных  дел  Кузнецова  и  Цепкова.  Однако  ситуацию  круто  изменило  письмо  Величко  партийному  ру-ководству(в  ЦК  и  крайком  партии).

Инструктор-пропагандист  Нарымского  окружкома  партии  Величко в  начале  августа 1933  г.  был  направлен  в  Александро-Ваховскую  комендатуру  для  сбора  информации  о  положении  в  трудпоселках.  Судя по  дате  письма(с 3 по 22  августа 1933  г.),  в  течение  длительного  времени  он  самостоятельно  расследовал «назинский  инцидент»  и  последовавшие  за   ним  события.  Как  показало  сравнение  собранных  им фактов  с  материалами  официальных  комиссий (Долгих  от  СибЛАГа,  Старикова  и  Эйна  от  Нарымского  окружкома  партии),  Величко  не только  достоверно  воспроизвел  картину  случившегося (различия  в  деталях  не  существенны),  но  и  сделал  более  глубокие,  чем  другие,  выводы  о  причинах,  характере  и  последствиях  трагических  событий  в Александро-Ваховской  комендатуре.  Во-первых,  он  обосновал  вывод  о том,  что  событиями  на  самом  о-ве  Назино  трагедия  расселения «нового  контингента»  не  исчерпывалась,  она  продолжалась  в  таежных  поселках— на  местах  расселения  высланных.  Во-вторых,  Величко  заострил  вопрос,  от  которого  постоянно  уходили  работники  ОГПУ,  —  о значительных  ошибках  и  просчетах,  допущенных  в  ходе  операции  по «очистке»  городов  от «деклассированного  элемента»  (неправомерная высылка  части  лиц,  в  т.  ч.  коммунистов).  Главный  вывод  его  сводился к  тому,  что «сорвано  трудовое  поселение  и  освоение  Севера  на  этом участке  и  сорвано  с  таким  скандалом»

 Наконец,  Величко  предал  материалы  своего  расследования  широкой (по  тому  времени)  огласке —  направил  письма  по  трем  адресам:  Сталину,  Эйхе  и  секретарю  Нарым-ского  окружкома  Левицу.  Таким  образом,  события  вышли  за  рамки карательного  ведомства,  им  была  придана  партийно-политическая  окраска.  О  том,  что  письмо  дошло  до  Сталина,  свидетельствует  факт  обсуждения  изложенных  в  нем  событий  на  заседании  Политбюро,  правда,  почти  с  полугодовым  интервалом,  10  марта 1934  г.
В «особой папке»  Западно-Сибирского  крайкома  сохранился  машинописный  экземпляр  письма  с автографом  автора
Местные  власти  вынуждены  были  остро  реагировать   на  сигнал :
15  сентября 1933  г.  специальным  постановлением  бюро  крайкома  была создана  комиссия  во  главе  с  председателем  краевой  контрольной  комиссии  ВКП(б)  М.М.  Ковалевым «по  заявлению  т.  Величко»

 Она  работала почти полтора месяца и подтвердила  достоверность изложенных фактов. По  докладу  комиссии  Ковалева   ноября 1933  г.  бюро  крайкома  партии  приняло  постановление.  В  преамбуле  документа  указывалось,  что  приведенные  в  письме  Величко  факты  в  основном  подтвердились.  В  постановляющей  части  одобрялись  принятые  ОГПУ  репрессивные мероприятия  в  отношении  работников  среднего  звена  СибЛАГа,  непосредственно  проводивших  операцию  по  расселению  трудпоселенцев  в Александро-Ваховской  комендатуре,  а  также  содержались  достаточно жесткие  определения  в  адрес  руководства  СибЛАГа.  Начальнику  Сиб-ЛАГа  Горшкову  был  объявлен  строгий  выговор«за  отсутствие  должной распорядительности  в  деле  организации  расселения  деклассированного элемента».  Такая  оценка  деятельности  Горшкова  отразилась  на  после-дующей  его  карьере —  22  ноября 1933  г.  в  связи  с  реорганизацией  управления  СибЛАГа  он  был  освобожден  от  занимаемой  должности. Строгому  взысканию  также  подвергся  начальник  Отдела  трудпоселений СибЛАГа  Долгих.  Однако  он  не  был  отстранен  от  должности  и  пребывал в  ней  до1938 г., а  затем  был  откомандирован в Красноярский  край.
Комиссия  Ковалева  пришла  к  заключению,  что «деклассированные»  в  значительной  массе  не  были  приспособлены  к  физическому  труду  и не  имели  достаточного  хозяйственного  опыта,  а  потому  не  могли  являться  тем  контингентом,  который  бы «крепко  осел»  в  северных  районах.  Однако  гулаговский  опыт  освоения  Севера  путем  массового  расселения  деклассированных  не  получил  принципиальной  оценки.  Обобщающих  оргвыводов  не  последовало.  В  постановлении  бюро  крайкома предлагалось  проработать  лишь  конкретный  вопрос  о  целесообразности дальнейшего  пребывания «деклассированных  трудпоселенцев»  в  Александровской комендатуре.

Назинская  трагедия  невольно,  но  ярко  высветила  всю  абсурдность попыток  перенесения  опыта  освоения  новых  территорий  репрессированным  крестьянством(«кулацкая  ссылка»)  на  другие,  преимущественно  городские  маргинальные  слои (деклассированные,  уголовные  элементы  и  т.  д.).  Власти  были  вынуждены  приступить  к  корректировке плана  высылки «нового  контингента»  в  Западную  Сибирь.  По  данным начальника  отдела  трудпоселений  СибЛАГа  Долгих,  цифры  для  Западной  Сибири(согласно  получаемым  уведомлениям  ОГПУ  и  ГУЛАГа)  ме-нялись  следующим  образом: 7  февраля 1933  г. — 1  млн  чел., 11  марта—  500  тыс., 15  мая— 375 тыс., 19  мая— 360 тыс., 22  мая— 350 тыс.,  5  июня —  300  тыс.,  29  июня —  200  тыс.,  31  июля —  100  тыс.  чел. В официальной  справке  для  крайкома  партии  Долгих  отмечал:  «Всего  в 1933  г.  в  Западную  Сибирь  было  завезено 131  955  чел.  нового  контин-гента.  Из  этого  числа  убыло  на 1  сентября1933  г.:  умерло— 1 403 чел.,  бежало— 15 524 чел., передано  лагерям— 13 610 чел.,  освобождено—  3 436 чел.,  убыло  по  разным  причинам— 5 810 чел.  Остающиеся  на 1 декабря  трудпоселенцы  нового  контингента  71 899 чел.  распределяются по  характеру  освоения:  на  угле  в  южных (кузбасских.  —  С.К.)  комен-датурах  —  23  347  чел .,  [ на ]  сельх оздеятельности   на   Север е  — 40 731 чел.,  осталось на пересыльных  комендатурах— 5 413 чел.»
Эта  карательная  статистика  является  убедительным  доказательством фактического  провала  задуманного  и  разработанного  руководством ОГПУ  замысла  по  проведению  гигантской  социальной  утилизации  и использованию труда  многочисленных  маргинальных  групп городского и  сельского  населения,  особенно  т.  н.  деклассированного,  социально-вредного  элемента.  Более  того,  ход  расследования  причин  трагедии  на о-ве  Назино  показал,  что  о   каком-либо  серьезном  трудовом  перевоспитании «соцвреда»  руководство  ОГПУ  и  не  помышляло.  Приоритетной  для  него  была  задача  по «проталкиванию»  выявленного  в  ходе «зачисток»  западных   и  центральных  территорий «контингента »  на Север,  остальное  предполагалось  возложить  на  плечи  региональных  органов."

Цит. по Красильников  С. А.   Серп  и  Молох.  Крестьянская  ссылка   в  Западной  Сибири  в 1930-е   годы.—  М.:  2003. С.100-106.


Tags: гулаг, идиллия в союзе, сталин
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments