harmful_grumpy (harmfulgrumpy) wrote,
harmful_grumpy
harmfulgrumpy

Category:

О славянах Поволжья - именьковцах


Именьковские артефакты из коллекции Самарского областного историко-краеведческого музея им. П.В. Алабина
"Сасанидские драхмы. Городище Кармалы, клад. Ставропольской район. Раскопки Г.И.Матвеевой, 1984 г. V-VI вв.

Оригинал взят у kosarex в О славянах Поволжья - именьковцах
http://suzhdenia.ruspole.info/node/3534
Начнем с Дона. От Рязани на Оке до низовьев Дона находили и находят клады монет. Судя по месту нахождения, их зарывали как некий тайный клад, то есть клады находили в поле, они не были привязаны к конкретным поселениям. Что-то похожее мы знаем по скандинавским сагам - воин перед смертью зарывал в стороне от жилья нажитые богатства, которые как бы забирал с собой на тот свет. Аналогичный ли обычай привел к появлению кладов от Оки до Азовского моря, мы не знаем. Клады состоят преимущественно из иранских серебрянных монет и относятся к периоду существования Хазарии. В то время в Иране активно добывали серебро, монеты иранские широко использовались для торговли и накопления богатств не только в Иране.

В этой истории есть один "скандальный" момент. Северная часть распространения кладов четко совпадает с границами Рязанского княжества более позднего времени. Средняя часть совпадает с границами, где могли быть поселения вятичей, но это очень неудобно для советской и российской историографии. Те места явно желают "населить" мифическими ираноязычными племенами, а места в Приазовье как места обитания вятичей уже откровенно многим как нож к горлу. Между тем, логика распространение кладов и отсутствие кладов в других местах Хазарии четко укзывает - вятичи жили вплоть до Азова и были привилегированным племенем в составе Хазарского каганата. В других местах не только не было кладов, но находки в большинстве могильников бедны. Это просто факт, ничего больше. Из этого факта можно сделать ряд выводов, а можно фантазировать, но также фактом является, что в борьбе с Хазарией тяжелее всего Святославу пришлось воевать с вятичами, далее это была не война, а военная прогулка на лодках через Волжскую Булгарию до Итиля (предместья Астрахани) и далее вплоть до Дагестана.

Но хуже всего нашим лже историкам приходится от арабских источников.
По памяти пишу - в Хазарии был бардак, какой-то племенной князь с Кубани по имени Урус не выдержал, устроил поход на столицу, стал каганом, но тут противоборствующие партии объединились против язычника, убили князя Уруса в ходе дворцового заговора и посадили своего кагана и т.д. Понятно, что термин князь Урус это просто русский князь с Кубани. Вполне вероятно, что объединил он не только русских с Кубани, но и кавказские племена, которым надоел бардак в государстве, а арабский автор писал с искажениями, слышал, небось, историю от купцов. Но это тоже не нравится многим. Опять-таки нужны некие ираноязычные племена и прочие рассуждения.

С именьковцами ещё хуже. Хазары сперва успешно воевали с Ираном, но арабам начали проигрывать. Арабский летописец в итоге написал непристойные для нашей историографии речи. Короче, арабы дошли до столиы Хазарии на Волге, каган с войском стал отступать на север, а арабы по пути преследования разорили множество русских городков. Далее каган с войском бежал аж до Средней Волги, то ли в районе Саратова, то ли севернее он переплыл с войском на восточную сторону Волги, сжег лодки и стал посылать гонцов с просьбой о мире и даже готовности принять Ислам. В итоге арабы согласились на мир на выгодных условиях и пошли назад. Сообщения о русских или славянских городках, то есть укрепленных селах на Волге так не понравились, что их то замалчивали, то объясняли тем, что арабы перепутали Волгу с Доном. Чушь несусветная, поскольку ошибиться невозможно, да и на Дону на уровне широты Саратова бегство не спасло бы - нашли бы арабы брод. Видимо, вятичи по ряду причин не стали воевать за кагана, поставили, так сказать, хазар на место. Вот и пришлось хазарам бежать на восток за Волгу, а не на запад к вятичам.

И вот начинается настоящий скандал. На Волге в тех местах располагались городки именьковской культуры. Расположены они к востоку от земель вятичей на территориях Тамбовской, Пензенской, Саратовской областей и далее через Волгу вплоть до Урала включительно. Нет, конечно, можно попытаться сказать, что русские городки были южнее именьковцев между нынешними Астраханью и Волгоградом, но их уже принято называть нерусскими, то есть принадлежащими непонятным хазарским племенам. С другой стороны, если именьковцы, жившие к западу от Волги были славянами, то жившие к востоку от Волги тоже были славянами. Тогда получится четкая картина образования Булгарского царства на Волге как результат смешения тюрок и славян. Более того, станет ясна этническая граница между булгарами и марийцами, булгарами и племенами Прикамья, булгарами и чувашами с мордвой. Булгары это смесь тюрок и славян, а рядом племена финноугров или смесь финноугров с тюрками как в Чувашии. Именно поэтому булгары и марийцы не слились в один народ, хотя имели весьма дружеские отношения и исповедовали ислам.

Перед нами просто факт, ничего больше. Славяне в раннем средневековье занимали территорию как минимум от Берлина до Урала. Для наших либералов это возмутительно. Хотя этих же либералов отнюдь не возмущает, то арабы в средневековье занимали территорию от Марокко и частично Испании до Ирана. Никого не возмущает, что тюрки занимали в средневековье территории от Алтая до Босфора. Огромные земли, кстати, но ничего, историческая наука терпит. Никого не возмущает, что в 19-ом веке англичане проживали от Англии до Северной Америке и от Англии до Австралии и Новой Зеландии. Никто не говорит, что в Северную Америку высадились не англичане, а некие ираноязычные племена, которые потом, в 20-ом веке, под влиянием понаехавших в США англичан стали говорить на английском языке и приняли протестантизм. Естественно, что славянские племена, как и тюркские, образовывали разные народности. Дальше идут трактовки, а тут просто прямое наложение исторических документов на археологию. Это как с Москвой, отрицать её существование в 15 веке нелепо, поскольку это подтверждается археологическими раскопками. Если письменные источники, включая арабские, говорят, что в Москве жили русские, то давайте допустим а) Москва в 15 веке существовала б) Москва существовала как прежде всего русский город. Точно также с именьковцами и иными культурами - учтем очевидное и успокоимся. Это главное, а негодование либералов или казанско-татарских националистов нас не должно волновать.

Очевидное либеральных историков не устраивает. Они себе премии выписывают за фальсификации. Если что и признают, то со скрипом и снова продолжат врать. Но тем не менее, врать им всё труднее - народ не верит, да и устал народ верить вечно меняющемуся бреду. Поэтому нас решили атаковать загодя руками "националистов". Уже не только Карабанов несет ахинею, будто русы и славяне - разные племена. Русы совсем нерусские. Русы - угнетатели славян и всего славянского. Русы - торжество цивилизационного насилия над примитивными славянами. Между тем, если мы признаем очевидное - проживание славян в 6-8 вв. нашей эры от земель вятичей до Урала в северной части степной и лесостепной полосы, то надо признать положение либералов крайне незавидным. Как ни ври, а всем своим любимцам либералы угодить не смогут. Так что, давайте признаем факты и отделим самое важное от разных домыслов.

 _______________________________________________________________
Из статьи по вышеприведенной ссылке:

– Но вот применительно к одному вопросу, о славянах в Среднем Поволжье, Вы вступили в славистическую проблематику. Расскажите про Валентина Васильевича Седова[7] и Галину Ивановну Матвееву[8]. Вы с ними вместе отстаивали положение о славянской этнической атрибуции именьковской археологической культуры.

(Прим. -

[7] Валентин Васильевич Седов (1924-2004) – выдающийся российский археолог-славист, автор фундаментальных концепций славянского этногенеза и складывания древнерусской народности. Собрание его работ в электронном виде: http://rossica-antiqua.livejournal.com/464527.html

[8] Галина Ивановна Матвеева (1933-2008) – выдающийся российский археолог, исследователь древностей Среднего Поволжья, основатель самарской археологической школы. Выдвинула и отстаивала тезис о славянской принадлежности именьковской культуры. Собрание её работ в электронном виде: http://imenkovo.livejournal.com/6759.html )


– С Валентином Васильевичем Седовым я был знаком более близко, хотя жил Седов в Москве, а я в Петербурге, так как нам, действительно, пришлось вместе отстаивать славянство «именьковцев».

Валентин Васильевич, ветеран Великой Отечественной войны, сражался под Сталинградом. В начале 2000-х годов проводилась конференция, посвящённая Волго-Балтийскому пути[9], она происходила на теплоходе и в местах остановок этого теплохода между Казанью и Астраханью: в Саратове, в Самаре и других городах. Мы тогда с ним много общались, он мне подарил несколько своих книг.

Когда мы плыли на теплоходе по тем местам, где он когда-то воевал, он рассказывал, как их собирали в Астрахани (он был тогда мальчишкой восемнадцати лет), как их отправляли из Астрахани по левому берегу Волги, и тогда бандиты нападали в степи на небольшие группы красноармейцев, на обозы, грабили их… Очень интересно было слушать его воспоминания, связанные с войной.

Оппоненты Седова часто его обвиняли и обвиняют в этакой излишней славянофилии. У него свои взгляды на происхождение славян, на их историю, которые он много лет разрабатывал. Не все их разделяют, но вряд ли есть сейчас какой-либо специалист по славянской археологии, лучше владеющий материалом по всем раннеславянским культурам в совокупности.

Однажды в Казани, на одной конференции, на него «напали» молодые коллеги – как раз в связи с проблемой именьковской культуры: они оспаривали её славянскую принадлежность. Он тогда как-то вяло им отвечал – может быть, ему было всё равно. Наверное, он думал: пусть так же изучат все материалы по ранним славянам, как я, а потом критикуют. А мне было не всё равно, и я вступил в полемику.

Что же касается Матвеевой Галины Ивановны, то вся самарская археологическая школа последних десятилетий держалась на ней. Она всех выучила, она много лет экспедиционную практику организовывала. Я с ней встречался несколько раз, и она очень подробно описала всё, что меня интересовало по именьковской культуре. У неё есть полубеллетристическая книга, знаете её?

– Мемуары?

– Да, мемуары[10]. Там она описывает то, как у неё сложились взгляды о славянстве именьковской культуры, и как она пробивала эту идею в научном мире.

Когда я был в Самаре, как раз на этом кораблике, я с ней тогда познакомился лично и начал переписываться, через Дмитрия Алексеевича Сташенкова[11], её ученика и критика, кстати говоря. С Дмитрием-то я познакомился в Эрмитаже бесконечно давно…

Потом как-то меня в рамках семинара "Древние тюрки", организованного Самарским областным историко-краеведческим музеем им. П.В. Алабина совместно с Институтом толерантности ВГБИЛ им. М.И. Рудомино послали вместе с Ильёй Владимировичем Зайцевым[12] и Игорем Леонидовичем Кызласовым[13] в Самару, где мы должны были прочесть лекции студентам нескольких вузов. Их собрали в кинозале музея, несколько сот человек их было, и мы несколько дней читали для них лекции. И вот тогда я предложил Матвеевой провести семинар с моим участием, чтобы понять не по статьям, а услышать из уст отношение самарских археологов к хазаро-славянско-булгарской тематике, в том числе и к проблемам, связанным с именьковской культурой. Они на это охотно пошли, провели семинар. Там выступили и Матвеева, и Сташенков, и другие самарские археологи, Алексей Владимирович Богачёв[14], например. Они изложили свои позиции, а я обрисовал свои взгляды, рассказал о том, что нам для этнической атрибуции именьковского населения могут дать арабские источники.

– Какие у Вас личные впечатления о Галине Ивановне Матвеевой?

– Галина Ивановна держалась очень хорошо, достойно, чем невольно вызвала чувство глубокого уважения. Чувствовалась в ней педагогическая такая хватка, закалка. Чувствовалось, что это настоящий учитель, педагог и, собственно, к ней отношение было такое у всех. Невольное почтение возникало. Она, действительно, курс за курсом всех археологов обучала в течение многих лет в Самаре.

– А собственно именьковскую тематику Вы с Галиной Ивановной обсуждали?

– Да, конечно. Меня в первую очередь интересовал вопрос о верхней хронологической границе именьковской культуры. Я спросил у Матвеевой: «Вы датируете конец этой культуры VII веком, а у меня, на основе арабских источников, получается, что славяне в Среднем Поволжье жили в VIII веке и позднее». Она ответила: «Так это результат того, что мы пока ещё недостаточно исследовали археологически эту культуру, конечно, там есть VIII век и, может быть, даже более поздние». Собственно, VIII век она предполагала уже в ходе своих раскопок. Словом, у нас было с ней полное согласие в том, что, по крайней мере, до Х века, до полного булгарского преобладания, какие-то остатки «именьковцев» жили в Поволжье[15].

– И она считала, что «именьковцы» – это славяне?

– Она не просто так считала. Это была именно её идея, выдвинутая ею впервые ещё в 80-е годы, и она её с той поры отстаивала[16] – сначала в одиночку, потом её стали поддерживать другие археологи, Седов, в частности, который это представление ввёл в рамки общеславянской археологии[17].

Тут, правда, вот ещё о чём надо сказать. Пётр Николаевич Старостин[18] тоже пришёл к убеждению, что именьковская культура была славянской, но, в отличие от Матвеевой, долго этого не высказывал: его «поприжали» очень сильные оппоненты, и он, к сожалению, не решился этот тезис отстаивать.

– Он же поначалу писал, что это тюрки были?

– Ну, первоначально, да[19]. Однако, впоследствии он от этого отказался[20] и пришёл к мнению, что это были славяне, но долго не решался эти взгляды опубликовать, пока я не начал работу над первым томом «Истории татар» – я ведь руководил его составлением. Там он, в соавторстве со мной, написал главу об именьковской культуре, где мы заявили, что это были славяне[21]. Все собственно археологические данные и материалы принадлежат ему, я написал ту часть, которая касается письменных источников о славянах Поволжья. И он мне тогда говорил, что давно уже считает, что «именьковцы» – это славяне.

– Но ему не давали об этом написать?

– Не то, чтобы не давали… В местной археологической среде это активно оспаривается[22]. Когда Седов выступал на большой конференции в Казани, ему сильно возражали, прежде всего, Искандер Лерунович Измайлов[23] и другие. Я чувствовал, что Седов явно к этому был не готов, он ведь член-корреспондент РАН[24], всемирно известный учёный, и не думал, что так на него «накинутся», и он был несколько подавлен тем, что его взгляды на именьковскую культуру как на культуру славянскую, там вызвали резкую критику.

– Сейчас некоторые так подают дело, что это Седов первым высказал мнение, что «именьковцы» были славянами. Вот, к сожалению, даже один из учеников Галины Ивановны Матвеевой, Николай Лифанов[25] это утверждал в споре со мной.

– Ну, это не хорошо, конечно, так говорить, некорректно по отношению к Галине Ивановне Матвеевой. Она эту идею выдвинула задолго до Седова, мы с ней обсуждали это, она рассказывала, как ещё в 80-е годы «пробивала» свои взгляды о славянской принадлежности именьковской культуры. Седов тогда и не думал об этом. Потом уже, в середине 90-х годов, он выводы Матвеевой воспринял и ввёл их в общеславянский контекст, будучи лучшим знатоком славянской археологии в целом. Но славянская атрибуция именьковской культуры – это, в первую очередь, заслуга Матвеевой, Седов только поддержал её, но до того она уже много лет отстаивала славянство «именьковцев».

– Вы говорили, что он сам как-то на Матвееву не очень отчётливо ссылался в этом вопросе? Может быть, в этом причина того, что некоторые ему отдают приоритет в доказательстве славянской принадлежности именьковской культуры?

– Да, как-то он писал об этом, к сожалению, без отчётливых ссылок на Матвееву. Я же всегда, когда касался этого вопроса, ставил Матвееву на первое место. Может быть, ему это и не очень нравилось поначалу, но спорить-то бесполезно, ведь Матвеева это высказала на много лет раньше, чем он. Наверное, он хотел показать, что в рамках большой славянской археологии он – первый. Может быть, в рамках большой – и вправду он, но в рамках поволжской археологии – всё же Матвеева. Я безоговорочно признавал всегда её приоритет. Собственно, я отталкивался в основном от работ Матвеевой. Они со Старостиным блестяще знают материал, копали одними из первых именьковские памятники, ещё не думая об их славянстве, а потом оба пришли к выводу, что это славяне.

Старостин, кстати, тоже был уверен, что именьковская культура выходит за рамки VII века[26]. Главный вопрос, который меня интересовал, был именно этот – вопрос верхней хронологической границы именьковской культуры.

Я добавил в пользу того, что «именьковцы» были славянами, аргументацию, основанную на сообщениях арабских авторов. Кроме этого я  попросил Владимира Владимировича Напольских[27], который предположил заимствования из языка «именьковцев» в языки волго-камских финно-угров, яснее выражаться, потому, что он выражался неясно. Когда мы работали над первым томом «Истории татар», он начал с горячих протестов против славянской атрибуции именьковской культуры, а закончил тем, что дал мне свою статью на немецком, где всё сказано именно в полном соответствии с тем, о чём мы со Старостиным говорили[28]. Как-то его мнение менялось – не знаю, почему. То он говорит, что «именьковцы» – «протославяне»; то, что это – «балто-славяне». Он очень грамотный человек, я его считаю лучшим финно-угроведом в стране, во всяком случае, из тех, кто занимается Поволжьем, я его тогда привлёк в авторский коллектив «Истории татар», где он написал целый раздел, всю финно-угристику там расписал.

Археологи, в частности, Пётр Николаевич Старостин, прямо связывали появление в Волго-Камье определённых культур, например, ржи, или определённых типов печей с «именьковцами», а Напольских выявил славянские заимствования слов, обозначающих эти вещи, в языках местных финно-угров.

А Искандер Измайлов, он сильный оппонент, как раз нажимал на слово «балто-славянские» – не «славянские», а «балто-славянские»: «так, может, – говорил он, – это не славяне, а балты?» Я сказал, что для IV века можно, наверное, говорить о «балто-славянах», но для VIII века «сакалиба» – это «сакалиба», это уже именно славяне[29].

Тогда, в начале 2000-х годов, в связи с работой над первым томом «Истории татар», я арабскими источниками о славянах в Поволжье активно занимался, ряд работ опубликовал на эту тему[30]. А ведь впервые занялся я этим вопросом ещё в начале 60-х годов, тогда я предположил, что в Поволжье проживал значительный славянский массив, ещё задолго до того, как об этом археологи заговорили. Потом, правда, я долго к этой теме не возвращался, так как не было новых данных, не было археологических подтверждений моей гипотезе. И вот, когда они появились, благодаря работам Старостина, Матвеевой и Седова, я к этому сюжету вернулся.

В 1962 году в Москве на конференции, посвящённой арабским источникам о народах Европы[31], я сделал доклад о славянах Поволжья по данным Абу Мухаммада Ахмада ибн А‘сама ал-Куфи[32]. Вы этот доклад[33] видели…

– Да, конечно.

– Сборник по материалам конференции вышел в 1964 году, но конференция была на два года раньше, в 1962 году. Занялся тогда я этим сюжетом в некоторой степени случайно. Я написал почти наугад в Анкарский университет, и профессор Акдес Нимет Курат[34] ответила. Она мне прислала результаты своих исследований труда ал-Куфи «Книга завоеваний». Причём первоначально меня интересовала только одна из её статей, которая относилась к истории Средней Азии. В «Известиях» Анкарского университета она опубликовала две прекрасные статьи о рукописи труда ал-Куфи, которая обнаружилась в Топ-Капы. Те рукописи его труда, которые были известны ранее, не содержали многих важных частей. Полную рукопись открыл Ахмет-Заки Валиди[35] в Топ-Капы в Стамбуле, когда работал над докторской диссертацией, опубликованной в 1939 году[36]. Но он не придал ей особого значения, а дотошная Акдес Нимет Курат обнаружила, что есть в этой рукописи два совершенно неведомых историкам раздела: один касается хазарского похода Марвана в 737 году, а другой – взятия Самарканда в 712 году. Вот меня-то как раз второй фрагмент интересовал, я его в своей книге 1964 года[37] активно использовал.

Акдес Нимет Курат оказалась очень любезной, она прислала мне оттиски своих статей, и там имелся арабский текст ал-Куфи. Тогда подобная переписка была в высшей степени непростым делом – письма пропадали, терялись по пути, – я даже удивляюсь, как до меня эти оттиски дошли. Потом у нас уже переписки не было, но я максимально использовал обе статьи: одну для доклада 1962 года, а вторую для своей монографии по Средней Азии.

Она в своих статьях опубликовала арабский текст, а я арабским языком занимался, так что перевёл его. Потом мой перевод проверил Александр Маркович Беленицкий[38], который замечательно знал, лучше всех знал арабский язык среди историков. Он нашёл у меня кое-какие ошибки в переводе, которые исправил. Опубликовал я уже точный перевод, Беленицкий одобрил. Я даже собственной жене-арабистке, переводившей труднейшие тексты, не доверил, потому, что он лучше…

– Знал арабский?

– Нет, может быть, не лучше знал арабский как таковой, но специфику этих текстов он знал великолепно. Он читал арабских авторов того времени –  ат-Табари, ал-Балазури, ал-Якуби и других. Он читал всех этих авторов, и он лучше знал, как их читать, чем любой арабист-филолог, который привык к иным текстам. Большое значение при знании языка имеет специализация. Можно знать язык лучше, но хуже читать специфические определённые тексты, а можно знать язык хуже, но быть начитанным именно в этих текстах. Беленицкий, впрочем, знал классический арабский безукоризненно, как и персидский. И он исключительно хорошо знал вот эти специфические тексты арабских авторов, посвящённые арабским завоеваниям, очень был в них начитан. Потом он был моим оппонентом на защите.

– И Вы пришли тогда к выводу, что те «ас-сакалиба», с которыми столкнулся Марван были именно славянами, а не тюрками или финнами, как считал А.З.В. Тоган и что жили они именно в Поволжье?

– Да, у ал-Куфи ясно сказано, что «сакалиба» – это именно конкретный народ, который он выделяет среди прочих «неверных», то есть это не совокупное обозначение каких-то неведомых северных народов, это именно конкретный народ, известный арабам, славяне. Происходить же встреча армии Марвана со славянами могла только в Поволжье. Но тогда меня никто не поддержал, так как не было археологического соответствия этому, Михаил Илларионович Артамонов, например, который был моим учителем в археологии, меня тогда критиковал за это. Но потом археологическое соответствие нашлось, и я, уже на новом уровне, вернулся к этой теме.

– И Вы уверены, что в VIII в. и ранее, в именьковское время, в Поволжье проживала крупная группировка славян?

– Ну, если не на сто процентов, то на девяносто девять. На именьковских черепках, конечно, не написано «ас-сакалиба», но иного объяснения сведений арабских авторов о славянах Поволжья я не вижу.

– Ясно. Спасибо Вам большое за этот рассказ.

Беседу вёл Максим Иванович Жих, интервью записано 15 ноября 2012 года

Опубликовано в: Вестник Липецкого государственного педагогического университета. Серия гуманитарные науки. 2013. Выпуск 1 (8). С. 114-121
Источник: http://suzhdenia.ruspole.info/node/3534
Tags: артефакты, археология, история
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments