harmful_grumpy (harmfulgrumpy) wrote,
harmful_grumpy
harmfulgrumpy

Category:

Картины из немецкой истории. IV. Бонифаций.

Четвертая часть повествует об истории хитрого монаха Бонифация, пытавшегося уничтожить священный для германцев Дуб Фулды, но остановленного самим богом Донаром с его молотом. Четыре картинки из этой истории и представлены перед переводом ув. автора, но найти как рыжеволосый Донар разгоняет римлян не удалось (из другой версии из немец. http://allsherjargode.beepworld.de/donareiche.htm )
Бонифаций перед Дубом Донара

Попытка срубить священный дуб

Так Бонифаций представил ложное послание в Рим о срубленным якобы им Дубе
Бонифаций обращает язычников возле срубленного дуба


Оригинал взят у kruglov в Картины из немецкой истории. IV. Бонифаций.
Перевод с немецкого не опубликованных на русском языке глав из книги "Пробуждаются забытые времена III" (немецкий оригинал)


(Продолжение.
Начало:
http://kruglov.livejournal.com/39229.html
http://kruglov.livejournal.com/39669.html
http://kruglov.livejournal.com/39713.html )

Бонифаций

Силой оружия не была захвачена германская страна. Чего римляне с трудом добивались в одной или двух битвах, тотчас ускользало опять из их рук. Слишком твёрдо была связана германская государственность, кажущаяся римлянами варварской, слишком нераздельно связана с культом, вихинеей, знанием от Бога, чтобы она позволила бы себе снаружи новое привить. Бессильно стояли римские легионы напротив врага, который не был понят.

Но никогда не оставлял Рим однажды поставленную цель.

Пришло новое время, в котором он другими средствами старался подчинить себе Германию. Что оружием не удалось, должно было быть достигнуто властью слова. Очень давно больше не было цезаря, который свои войска мог послать на завоевание, но в Риме восседал новый властитель, который вступил в преемственность цезарей: христианская церковь. Что не удалось цезарям, желали завершить папы.


И опять тянулись посланные Римом через германские гау. Они выглядели по-другому, чем солдаты, чьи звякающие шаги, тяжело вооружённые, ранее посещали Германию. Облачение этих мужчин было невзрачно, одежда бедна. Великолепие римского оснащения, богатого оружия вызывало когда-то восхищение, даже зависть у германцев — а эти мужчины со стрижеными головами, в длинных, напоминающих женскую юбку рясах вызывали у них только насмешку. Они даже не могли объясниться с жителями, потому что они едва знали одно слово из их чужого языка.

Очень скоро на незнакомцев совсем больше не обращали внимания. Позволяли им бродить кругом, говорить, молиться, давали им по старому обычаю пищу и питьё, также ночлег и зимнее жильё, но о том, что они говорили, не заботились. Пусть они делают, что им хочется.

Монахи проповедовали чужого бога, которого убили другие, неизвестные люди. К чему германцам это знание? Их боги жили с ними и над ними, они чувствовали их деятельность, их присутствие и помощь, и многие среди них могли их видеть. И боги передали им снова знание от Отца всего, который величественный и возвышенный высоко наверху всего восседал и также которому боги в покорности подчинены были. Так жили германцы в живом богосоединении. Как могли они постичь искривлённое христианство Рима?

Обескураженные поворачивали назад многие посланные Римом и докладывали о своих неудачах. Новые гонцы посылались, ещё тщательнее отобранные, чем первые. Это было теперь по тому видно, что они выучили по крайней мере один германский диалект. Лучшие были взяты, которые своим происхождением германскому мышлению и характеру не совсем чужими противостояли.

Значительнейшим среди них был произошедший из саксонского рода, выросший на англосаксонских островах монах по имени Винфрид, которому позднее церковь дала имя Бонифаций. Он был умный, но хитрый мужчина, который под благочестивой внешностью пылающее властолюбие и влечение к завоеваниям ловко скрывал.

Этот монах Винфрид был послан Папой в Германию для обращения язычников. Одиноко тянул он свою тропу, пока не осознал, как бессмыслен был такой поход. С головой, полной честолюбивых, далеко смотрящих планов, повернул он обратно на Рим. Он выпросил большое сопровождение, чтобы посланцы церкви повсюду в обращаемых краях укреплялись и могли делаться местными. Только так было возможно на длительный срок поставить твёрдую ногу.

Его начальство распознало, как он был прав, и скоро Винфрид выступил в своё второе странствование на север, сопровождаемый внушительным отрядом монахов. Но половина рясоносцев несла стальные пластины и латы под покрывающей одеждой!

Казалось бы, без твёрдого плана тянулась процессия монахов через германские края, но острым взглядом умел Винфрид везде выбирать места, которые для постройки монастырей особенно подходили. Быстро друг за другом возникали здесь и тут монастыри и скиты, в которых всегда несколько монахов и столько же вооружённых рясоносцев оставлялись. Где был Винфрид, там раздавался отныне звон колоколов манящий в даль, там стоял поднятый крест.

Ещё оставался народ к этому спокойно терпеливым. Монахи могли селиться, где они хотели. Пока они только молились и в своих монастырях оставались, их терпели. Но чем дальше Винфрид продвигался на север, на тем более упрямые племена он наталкивался. Неоднократно ему в земле для строительства отказывали, так что он ни с чем должен был уйти.

Так прошло пять лет. Приблизилось время, в которое Винфрид обещал послать доклад о своих успехах в Рим. Чтобы доклад не вышел совсем скудным, должен он замахнуться на решительный удар.

Винфрид к этому моменту как раз пребывал у гессенцев, воинственного племени, которое теснейшим образом было связано с Донаром. В честь этого покровителя было воздвигнуто их святилище вокруг могучего, древнего дуба, который с возвышенности был виден далеко в глубине страны. По крайней мере раз в году каждый взрослый гессенец принимал участие в культовом празднике под дубом Донара и возвращался обратно в отечество с ветвью, обмакнутой в крови жертвенного животного. Эта ветвь предохраняла от плохой погоды, ущерба от пожара и соломенной смерти.


Это было во время летнего солнцестояния. Отовсюду стекались мужчины на жертвенный праздник. Винфрид, получивший известие о празднестве, также пытался тайными дорогами со своими людьми достичь места. Ещё никогда он не мог присутствовать на культовом празднике, на этот раз он желал там скрытно быть.

Так как гессенцы с окрестными народностями жили в мире, то никакого нападения не опасались, никакой охраны не выставляли. Поэтому удалось Винфриду безопасно скрыть своих людей. Он сам пробрался так близко, как возможно, чтобы мочь всё слышать и видеть.

То, что он видел, наполнило его негодованием. Он не понимал, что здесь обнаруживалась более чистая, искренняя вера.

Медленно и торжественно шагали двенадцать жрецов в белых одеяниях вокруг жертвенного камня, на котором стояла старая Феледа, жрица, погружённая в созерцание. Жертвенное животное было умерщвлено, его кровь текла под камень, и длинными рядами подходили мужчины с дубовыми ветвями, чтобы обмакнуть листья в тёплую кровь, в то время как жрец кропил кровь на ствол дерева и говорил при этом молитву.

Тут Винфрид дальше не сдержался. Он выпрыгнул из своего убежища и вошёл посреди жрецов.

Крик возмущения — хватание за оружие — и опустились поднятые руки тотчас снова. Они же стояли в святилище Донара! Было бы преступлением умертвить здесь человека. И мужество, с которым они на столь многих врагов шли, разбудило рыцарство германцев.

Полная достоинства подошла Феледа к незваному гостю:

«Пришелец, ты что, пришёл бесчестить святилище Донара? Оставь нас, пока его молния тебя не ударила!»

Теперь видел Винфрид, что пришёл его час, которого он так долго ждал. Ныне может он показать свою власть! Он стоял здесь по поручению Рима, чьи воины для его защиты лежали в засаде.

И он начал проповедовать, с каждым предложением приходя во всё более в дикий фанатизм. Он говорил не о Боге, не об Отце всего, призывом к которому он не одно упрямое сердце склонить мог. Нет, он бушевал против идолопоклонства, высмеивал Донара, который для видящих ясно видимым стоял над дубом и слушал его слова.

И когда Винфрид закричал:

«Донар, где ты? Если ты есть, дай знак твоей силы, покажи тебя нашим слабым глазам!», Донар поднял свой молот, наклонил голову, и вдали прокатился длинный продолжительный гром.

Гневно посмотрели германцы:

«Ты слышал ответ Донара? Убирайся, наше терпение кончилось!»

Но Винфрид не отступил с места.

«Донар, ложный бог, я зову тебя! Я уничтожу твоё святилище, повалю твой дуб! Помешай мне, если сможешь!» —

Он призвал своих людей, которые прибежали с оружием и топорами.

«Измена!» закричали германцы и желали сопротивляться.

Но жрецы, особенно Феледа, к которым рядом подошёл Донар, заклинали народ не убивать в святилище.

«Мы знаем, что Донар среди нас, он не нуждается в нашей помощи. Давайте подождём, что произойдёт.»

Так легко себе Винфрид осуществление своего намерения не воображал. Он только угрожал свалить дуб, полагал, что германцы из беспокойства о своей святыне о нём совещаться будут, может быть даже крестить позволят. Но если они никак иначе не желали, то хорошо!

«Валите дуб!» приказал он своим людям. «И, другие, замкните круг вокруг дерева и рубщиков, чтобы никто не помешал работе. Мы желаем, однако, увидеть, может ли Донар защитить своё святилище!»

Насмешливо усмехаясь, взглянул Винфрид на бездеятельно смотрящих германцев. Были ли они столь трусливы? Он не ожидал этого. И ни одна рука не поднялась, чтобы угрожаемую святыню защитить.

Сверкая, занеслись два топора для удара, скрежеща, вошли их лезвия в древесину, рядом с корнем.

Тут Донар вышел вперёд, и его рыжая борода засветилась, как бьющееся пламя. Швырнул он свой молот высоко в воздух — и, полыхнув, направилась молния вниз и встретила обоих злодеев смертельным ударом. Крик римлян был заглушён буйством грома.

«Так защищает Донар своё святилище» возгласила Феледа.

В смертельном ужасе убежали рясоносцы в лес. Ужасная буря преследовала и охотилась за ними дальше и дальше, всё глубже в леса. Молнии полыхали вокруг них, деревья падали с треском.

А германцы чувствовали силу Донара и сомкнулись ближе вокруг дерева и жертвенного камня, с ликованием и благодарностью в сердцах и на устах.

Далеко удалившись от дуба Донара, собрал Винфрид вечером часть своих людей, которые ещё живы были. Многие лежали убитыми в лесу, другие погибли в потоках вздувшихся рек или ударившись о камни в прыжке.

С ним самим ничего не случилось, также и Валерий, предводитель солдат, был невредим.

Оба обдумывали, что ныне произошло. Но в то время, как Валерий жалел о большом числе мёртвых, Винфрид не имел мыслей о погибших по его вине. Его интересовало только то, чтобы отправить в Рим по возможности самый благоприятный доклад. Из своих людей он не мог никому доверить весть, они же все пережили позор сегодняшнего дня. Но всё равно он желал составить доклад.

И Винфрид писал, что всё как и должно прошло по его планам и желаниям. Его мысли стали словами и покрыли бумагу, и, как забрезжило утро, был готовым список всех монастырей, которые Винфрид основал, с точным описанием их положения. Но рядом лежало описание жертвенного праздника гессенцев, на котором Винфрид, несмотря на бунт германцев, велел свалить священный дуб. Поражённые и плачущие они узнали, как бессилен их идол Донар, и бесчисленными на колени пали и желали себя позволить крестить. Из древесины дуба был теперь сооружён крест.

И этот доклад действительно добрался до Рима и вызвал там большое ликование. Винфрид, сорвиголова, был таким удачливым в том, что так многие перед ним пробовали тщетно! Где он мог находиться? Его усердное стремление, его доблесть должны быть вознаграждены!

И Папа назначил его архиепископом Германии и отправил письмо и печать о этом назначении за ним. От монастыря к монастырю должны были посыльные его искать, след его славы должен их вести.


Тем временем блуждал Винфрид в густых лесах севера там и сям. Вместо того, чтобы назад на юг путешествовать, как ему советовал Валерий, и выискивать основанные им монастыри, стремился он дальше на север, где ещё ничего о его неудаче не знали.

Но несчастья преследовали его дальше. В его отряд вторглась болезнь и забрала многих прочь. И верный Валерий пал жертвой эпидемии.

Тут всё его упрямство ещё раз встало на дыбы. Он должен этим ложным богам и их жрецам доказать, что он, Винфрид, сильнее! С ним был Рим!

Ещё раз прокрался он к святыне, чтобы жертвенный праздник подслушать и ему помешать. На этот раз желал он это начать искуснее.

Но до этого не дошло. Дикое племя фризов, которые со своими соседями жили в разладе, выставили дозорных, которые бесславно убили его как лазутчика. Его труп был подобран его людьми и похоронен в лесу.

Это было концом всех честолюбивых планов. Оставшиеся путешествовали на юг, пока они не пришли к монастырю Фульда, откуда весть о смерти Винфрида попала в Рим.

Рим знал только о подвигах Винфрида и хитрого, честолюбивого, лживого Винфрида, который только самого себя и власть Рима проповедовал, а своего Бога целиком забыл, сделал святым Бонифацием, как его мир знает теперь.








*









Тот, которому истину о Бонифации было позволено открыть, был одним из его отряда. Тяжело страдал он во время его последних лет жизни от того, что в монастыре не желали верить в то, что он, однако, пережил сам. Считали его духовно помешанным от боли из-за смерти Бонифация, и он, как мнимый душевнобольной, всех избегая, в Фульде окончил свою жизнь.

Только через бытие Имануила на Земле было ему возможно вынести истину на свет.

---------------

Продолжение: http://kruglov.livejournal.com/40417.html
Tags: германия, книги, мифы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments