harmful_grumpy (harmfulgrumpy) wrote,
harmful_grumpy
harmfulgrumpy

Categories:

Сталинская победа над русским народом

Оригинал взят у pioneer_lj в Сталинская победа над русским народом

Тов. kommari опубликовал доклад Сталина на заседании Политбюро 31 января 1944 г. «Об антиленинских ошибках и националистических извращениях в киноповести Довженко "Украина в огне"». Доклад обширный, процитирую кусок.



«Тов. Довженко написал киноповесть под названием «Украина в огне»

«… Прежде всего весьма странно то, что в киноповести Довженко «Украина в огне», которая должна была бы показать полное торжество ленинизма, под знаменем которого Красная Армия успешно освобождает ныне Украину от немецких захватчиков, нет ни одного слова о нашем учителе великом Ленине. И это не случайно.




Не случайно это потому, что Довженко ревизует политику и критикует работу партии по разгрому классовых врагов советского народа. А как известно, эта работа была проведена партией в духе ленинизма, в полном согласии с бессмертным учением Ленина. Герой киноповести Довженко Запорожец говорит партизанам, собирающимся судить его за работу старостой при немцах:



«Попривыкали к классовой борьбе, как пьяницы к самогону! Ой, приведет она нас к погибели! Убивайте, прошу вас. Убивайте, ну! Доставьте радость полковнику Краузу. Соблюдайте чистоту линии!»

«Стараемся перехитрить друг друга, да все железною метлою, да каленым железом, да выкорчевываем все один другого на смех и глум врагам. Лишь бы линия была чиста, хоть и земля пуста! Ну, потешьте немцев, перевыполняйте задачу нашего самогубства!

— Бейте его, гада!

— Помолчи, дурка! ...Я не знаю сегодня классовой борьбы и знать не хочу. Я знаю отечество! Народ гибнет! Я раб немецких рабочих и крестьян! — грозно закричал вдруг Запорожец.— И дочь моя рабыня! Стреляй, классовая чистеха! Ну, чего ж ты стал?»


Итак, Довженко выступает здесь против классовой борьбы, он пытается опорочить политику и всю практическую деятельность партии по ликвидации кулачества как класса. Довженко позволяет себе глумиться над такими священными для каждого коммуниста и подлинно советского человека понятиями, как классовая борьба против эксплуататоров и чистота линии партии». …


По прочтении сталинского опуса, становится понятно, что коллективизация, то есть победа над русским народом, для Сталина и сталинцев была важнее победы над Германией и фашизмом. О том имеются и прямые свидетельства. В. Молотов (1970 год, Ф. Чуев «Сто сорок бесед с Молотовым»): «Я считаю успех коллективизации значительней победы в Великой Отечественной войне». Победа над русскими для коммунистов важнее победы над немцами.





Крамольное творение Довженко отражает вполне очевидный факт, что коммунистическая, советская идеология – классовая борьба и пролетарский интернационализм – идейно позорно обанкротилась во время войны. Созданный сталинцами ненавидимый народом колхозный строй, то есть рабство в деревне, продемонстрировал воочию свою живодёрскую бессмысленность. Во время войны в советском населении была распространена наивная вера, что после войны в награду за победу советская власть отменит ненавистные колхозы. При жизни коммунистического фараона Сталина не сбылось. Освободила русских крестьян от чудовищного ига агрогулагов маленковская реформа.

И как видим, тов. Сталина сотоварищи мало беспокоит доказанная практикой войны изуверская гнилость коммунистической идеологии. Для сталинцев важнее победы над Германией не допустить отступления от принципов советского рабства и коммунистического талмудизма.

Занятно тов. Сталин оправдывается насчет неготовности СССР к войне. Накануне войны с Германией советский агитпроп трубил о быстрой победе могучим ударом на чужой территории и малой кровью. В советских довоенных агитках немецкие рабочие массово переходили на сторону Красной армии, помогали громить фашистскую гадину. Ну и тому подобная советская пропагандистская галиматья. На деле же отмобилизованная и ожидавшая немецкого наступления Красная армия развалилась в первые же недели под ударами вермахта, стремительно растеряв весь свой численный перевес над немцами.



«Клевещет Довженко и на наш партийный, советский актив и командные кадры Красной Армии, изображая их карьеристами, шкурниками и тупыми людьми, оторванными от народа».

«советский народ доверяет нашим офицерам и генералам, партийным и советским работникам и любит их, ибо они его лучшие люди»


Послушаем бредоподобные оправдания позора 41 года от самого тов. Сталина:



«Броня тонка» — это выражение повторяется в киноповести Довженко несколько раз. Оно — это выражение — придумано Довженко для того, чтобы сказать: «Советское государство не подготовилось к войне, и советский народ оказался безоружным».

Довженко не понимает той простой и очевидной истины, что немецкие империалисты, поставившие своей целью захватить чужие земли и поработить другие народы,— исподволь, задолго до войны, всесторонне подготовляли свое хозяйство и армию к захватнической войне, перевели всю свою промышленность на военные рельсы за несколько лет до начала войны. Наше социалистическое государство не готовилось и не могло готовиться к захвату чужих земель, к покорению других народов, не готовилось и не могло готовиться к захватнической войне. Надо же уметь видеть эту разницу, и при честном отношении к делу ее нетрудно увидеть.

Однако советское государство вовсе не оказалось безоружным перед неожиданным и вероломным нападением гитлеровской Германии. Это объясняется тем, что и здесь мы следовали заветам Ленина, который предупреждал нашу партию, наш народ, что рано или поздно империалистические государства нападут на нашу социалистическую страну и что поэтому мы должны быть готовы к серьезной войне за сохранение свободы и независимости нашего отечества. И мы к такой оборонительной войне готовились. Понятно, что, готовясь к этой оборонительной войне, мы не могли подготовиться к ней так и в такой мере, как и в какой мере подготовилась к ней гитлеровская Германия, строившая свою армию и промышленность в расчете на завоевание всех европейских, да и не только европейских, государств. Развивая вооруженные силы нашего государства и народное хозяйство, наша партия, советское правительство были настолько дальновидными, что сумели подготовить советское государство, советских людей к тому, чтобы в первый период войны выдержать один на один всю силу ударов военной машины германского империализма, остановить наступление многомиллионной, хорошо вооруженной захватнической армии врага, а затем, мобилизовав силы народа и перестроив хозяйство на военный лад, успешно бить оккупантов и гнать их с нашей земли»


Комментировать нечего. Только пожать плечами.

Ещё образчик сталинской идеологической околесицы.



«Капиталисты Англии и Соединенных Штатов Америки увидели в разбойничьем грабительском характере германского империализма явную и большую опасность для своих стран. Это обстоятельство правильно учла наша партия и своей умелой внешней политикой обеспечила создание мощного антигитлеровского блока государств. Англия и США стали в один лагерь с нами против немцев. Таким образом, ленинская политика нашей партии и здесь восторжествовала».


Вообще-то Британская империя никак не могла присоединиться к советской борьбе против немцев (заметьте не фашистов, но немцев), поскольку англичане воевали против Германии с 1939 года. А СССР вступил в войну с немцами, не по своей инициативе, двумя годами позже.

И на деле именно СССР присоединился к Атлантической хартии, т.е. к союзу Британской империи и США против Германии. Результатом подчинённого положения СССР в антигитлеровской коалиции явился роспуск Коминтерна.

И всё же главное для Сталина оправдать колхозное рабство.



«В своей киноповести Довженко критикует политику партии в области колхозного строительства. Он изображает дело так, будто бы колхозный строй убил в людях человеческое достоинство и чувство национальной гордости, ослабил силу и стойкость советского народа»

«… Кулак постарался бы задушить народ голодом и ударил бы советскую власть в спину. И если всего этого не случилось, то только потому, что кулаков, к которым, видимо, Довженко испытывает такое сильное тяготение, мы ликвидировали как класс и успешно построили колхозы».


Особенно замечателен рассказ Сталина о женском счастье в колхозе.



«Довженко не понимает и не хочет понять, что только колхозы по-настоящему раскрепостили советскую женщину»

«Довженко в своей киноповести клевещет на украинский народ. (…) Где Довженко видел на Украине таких девушек? Разве неясно, что это оголтелая клевета на украинский народ, на украинских женщин».


Много где мог видеть. Например, вот здесь – «Сколько до Днепропетровска».

Нельзя не удивляться, как такой матёрый классовый враг как украинский националист Довженко смог пробраться в тыл советской власти. Кто же его взрастил? Да сам тов. Стали и взрастил – «Великий гетман украинизации тов. Сталин»:



«Советская власть всегда заботливо пестовала украинский национализм, да собственно никакой иной «Украины», кроме советской, в истории никогда и не существовало.

Советские коммунисты боролись против некоторых течений украинских «националистов» не потому, что те были националисты, а потому что антисоветские. Во всём остальном советская власть проводила 100% украинскую националистическую программу».


И в рассматриваемом докладе Политбюро тов. Сталин подтверждает курс на поощрение украинского национализма.



«Для всех очевидно, что именно советская власть и большевистская партия свято хранят исторические традиции и богатое культурное наследство украинского народа и всех народов СССР и высоко подняли их национальное самосознание».


Засоветский национализм в СССР считался не национализмом, но интернационализмом. А национализм не– или анти- советский квалифицировался как собственно национализм (буржуазный). Всем советским народам в СССР полагалось развивать свои национализмы (и славить за это советую власть). Кроме русского народа. Русским дозволялся лишь слабоумный советский патриотизм.



«Откуда Довженко набрался такой смелости и нахальства, а может быть, и того, и другого, чтобы говорить подобные вещи? Довженко должен шапку снимать в знак уважения, когда речь идет о ленинизме, о теории нашей партии, а он, как кулацкий подголосок и откровенный националист, позволяет себе делать выпады против нашего мировоззрения, ревизовать его».

«Его киноповесть является антисоветской, ярким проявлением национализма, узкой национальной ограниченности».

«Киноповесть Довженко «Украина в огне» является платформой узкого, ограниченного украинского национализма, враждебного ленинизму, враждебного политике нашей партии и интересам украинского и всего советского народа».


Да, откуда набрался такой смелости и нахальства? И что ещё интересно, злобный доклад на Политбюро не повредил разоблачённому самим Сталиным классовому врагу Довженко. Почему? А потому что после войны мог произойти распад СССР. Зависело, о чём договорятся Лондон и Вашингтон. Предварительная подготовка к послевоенному разделу СССР велась. Вступили в ООН и готовились стать независимыми державами УССР и БССР. Тут и украинский националист Довженко мог пригодиться. Поэтому-то, как ни разорялся на Политбюро тов. Сталин насчет вредного буржуазного националиста, дотянуться до Довженко не смог. Руки оказались коротки.

Нельзя не отметь, что будто бы руководящий воюющей державой главнокомандующий и прочее, прочее тов. Сталин тратит массу времени своего и товарищей по Политбюро на безуспешную борьбу с Довженко. <...>


У проживающего в Финляндии верного сталинца тов. kommari даже в его комментариях нашлись другие разновидности сталинистов, сомневающихся в подлинности текста: все лгут, не мог наш усатый кровопивец так безграмотно писать, он же по 300-400 книжек в день прочитывал. Знакомая комбинация? Это их постоянные вопли на доказательства расстрелов - они в ответ кричат: "да расстреливали миллионами, миллиардами, ваши солженицыны всё врут, а если стреляли, то так им и надо конокрадам, уголовникам...". Поэтому сразу даем источник: Сталин И.В. Cочинения. – Т. 18. – Тверь: Информационно-издательский центр «Союз», 2006. С. 332–342. Речь на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) 31 января 1944 года

http://grachev62.narod.ru/stalin/t18/t18_161.htm
А  реакция самого Довженко на такую неожиданную для него разгромную речь описана им самим в дневниках:
«Искусство кино», 1990 год, № 4 http://www.screenwriter.ru/cinema/71
"31 января 1945 года Александр Петрович Довженко записал в дневнике: «Сегодня годовщина моей смерти. Тридцать первого января 1944 года я был привезен в Кремль. Там меня разрубили на куски, и окровавленные части моей души разбросали на позор и отдали на поругание на всех сборищах. Все, что было злого, недоброго, мстительного, все топтало и поганило меня. Я держался год и пал. Мое сердце не выдержало тяжести неправды и зла. Я родился и жил для добра и любви. Меня убили ненависть и зло великих как раз в момент их малости».

Для него это было такое неожиданное нападение. После того как он столько лет "лизал сапоги" кремлевским прступникам, после "достижений" в области искусства кино: "
В 20-е годы Сталин относился к Довженко благосклонно. Он положительно оценил «Арсенал» в беседе после просмотра фильма на Пленуме ЦК ВКП(б) в ноябре 1928 года: «Настоящая революционная романтика».Произошло это в обстановке, о которой Довженко писал в автобиографии: «Результаты появления «Арсенала» были для меня если и не неожиданными, то все же тяжелыми. Фильм был принят и понят и народом и партией, [но] его не приняла писательская общественность... Фильм был обруган в прессе, я был в течение ряда лет бойкотирован, и руководство стало относиться ко мне долгое время с непонятной мне прохладной сдержанностью. Во всяком случае, писательская делегация, ездившая в Москву с протестом и требованием снятия фильма с экрана, руководством порицаема не была...».
Так писатели его не приняли и общественность, но вот партия и правительство оценили его раболепство.

"И здесь, в Москве, начав разработку сценария «Аэроград», Довженко принимает важное решение — обратиться к Сталину с письмом. «Мне было трудно,— писал он два года спустя в статье «Учитель и друг художника». Я подумал: один раз в трудную минуту моей жизни я уже обращался письменно к товарищу Сталину, и он спас мне творческую жизнь и обеспечил дальнейшее творчество, несомненно, он поможет мне и теперь. И я не ошибся. Товарищ Сталин принял меня ровно через двадцать два часа после того, как письмо было опущено в почтовый ящик.

Товарищ Сталин так тепло и хорошо, по-отечески представил меня товарищам Молотову, Ворошилову и Кирову, что мне показалось, будто он уже давно и хорошо меня знает. [...]

Товарищи Сталин, Ворошилов, Молотов и Киров внимательно прослушали сценарий «Аэроград». Товарищ Сталин сделал ряд указаний и разъяснений. Из его замечаний я понял, что его интересует не только содержание сценария, но и профессиональная, производственная сторона дела. Расспрашивая меня о Дальнем Востоке, товарищ Сталин спросил, могу ли я показать на карте место, где я бы построил город, если бы был не режиссером, а строителем». Довженко ответил, что может, и Сталин повел его в кабинет, увешанный картами.

«Я показал место,— продолжал Довженко,— и объяснил, почему я так думаю. Эта конкретная мысль выросла у меня на основе изучения перспектив, как я их себе представлял. Мне до сих пор радостно вспомнить, что Иосиф Виссарионович меня об этом спросил. Я усмотрел в этом его уважение к новой роли советского художника. Я ушел от товарища Сталина с просветленной головой и с его пожеланием успеха и обещанием помощи».

Через несколько месяцев Сталин вновь пригласил Довженко к себе. «Товарищ Сталин,— вспоминал режиссер,— стал очень внимательно расспрашивать о работе над «Аэроградом», о творческом самочувствии, о том, достаточно ли мне помогает Управление воздушными силами для съемки аэропланов. Одним словом, я почувствовал, что любая помощь для окончания фильма мне обеспечена». По свидетельству Довженко, съемки картины благополучно были завершены, и «Иосифу Виссарионовичу понравился фильм «Аэроград». «Только старик партизан говорит у вас слишком сложным языком, речь таежника ведь проще,— сказал он».

И вот после того как Довженко столько лет верноподданически скакал на задних лапках и такое непонимание сверху. Некрасиво, обидно. Но ведь САМ Сталин. Приходилось терпеть. Но зато как он об этом отозвался спустя много лет, в 1954: (когда можно стало):
«Завтра, очевидно, исключат и из Комитета по Сталинским премиям и снимут с [должности] художественного руководителя (Киевской киностудии.— А. Л.). Таким образом, все успокоения моих друзей оказались тщетными. Оргвыводы начинают действовать, петля вокруг шеи затягивается.
Единственное, что меня успокаивает,— моя чистая совесть. Не буржуазный я и не националист. И ничего, кроме добра, счастья и победы, не желал я и русскому народу, и партии, и Сталину. И братство народов считал и считаю своим идеалом. Любовь же к своему народу и страдание его страданиями не может унизить моих взглядов»…
Психологию возгорания любви к «вождю-тирану» в условиях тоталитарного режима ярко изобразил Джордж Оруэлл («1984»). Александру Довженко, как, вероятно, и Михаилу Булгакову, в те годы всесильный вождь казался единственным человеком, который мог стать защитой от своры бесталанных начальствующих временщиков и проходимцев.

Прозрение пришло к Довженко уже после смерти Сталина. В 1955 году Довженко мрачно признается своему вгиковскому ученику: «Я эти сапоги лизал».
2 февраля 1954 года, ознакомившись с обвинительным заключением суда над еще недавно всесильным главой карательной системы, Александр Довженко записал в дневнике относительно Сталина и Берия: «Правая рука великого на протяжении почти двух десятков лет была рукой мелкого мерзавца, садиста и хама. Вот трагедия! Вот что заводится за высокими непроветриваемыми стенами. Тысячи агентов-дармоедов, расставленных на улицах и везде, где надо и не надо, в течение двадцати лет охраняли предателя Родины, партии... Что это? Кому же теперь клясться в верности? Уже голова седа. И в сердце не утихает боль. Болит мое сердце, болит. Треть столетия клянусь... кому? Будьте вы прокляты, предатели, жестокие авантюристы»
Tags: источники, коммунисты, ленин, ссылки, сталин, фильм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments