harmful_grumpy (harmfulgrumpy) wrote,
harmful_grumpy
harmfulgrumpy

Category:

Ленин о войне с Польшей и политический отчет ЦК РКП(б), ч. 3

Ленин о войне с Польшей и вооруженной поддержке мировой революции (секретно), ч. 1
Ленин о войне с Польшей и вооруженной поддержке мировой революции (секретно), ч. 2

Документ №2

Стенограмма заключительного слова В.И. Ленина в прениях по политическому отчету ЦК РКП(б) на IX конференции РКП(б)

20.09.1920
Товарищи! Мне остается сделать немного замечаний. Товарищ Троцкий по поводу своего выражения «полусомнамбулы» в своей заключительной речи пробовал истолковать его в более приемлемой форме. В прениях товарищу Троцкому было указано, что если армия находилась в полусомнамбулическом, или, как он потом выразился, полуусталом, состоянии, то ведь центральное стратегическое командование не было, или, по крайней мере, не должно было быть, полуусталым. И ошибка, несомненно, остается. Я указывал, что это та же ошибка, которая подтверждается всем ходом развития наших военных операций.
Отсюда вывод: если мы не научились после Деникина и Колчака устанавливать эту стену внутренней усталости, если состояние духа на одну треть сомнамбулическое, то мы должны сказать всякому политическому руководителю: благоволите подтвердить наши директивы и изменить. Мы [это делать] еще не научились, хотя два раза проделали опыт с Деникиным, Колчаком и Польшей.
Относительно [выступления] Бухарина должен сказать, что он взял через край во втором принципиальном вопросе, так же, как брал через край, например, товарищ Сталин. Западная Европа находилась в состоянии наибольшего увлечения. Говорить теперь о том, что нас подвели, – это вызывает совершенно законную защиту Красной армии. Я начал свой доклад с того, что комиссия по изучению условий отступления действовала – ЦК отверг отступление. Здесь нет того, чтобы оправдать особое назначение комиссии. Дело не в этом, а [в] основном политическом чертеже. Мы рассматривать эту вещь не будем, а урок отсюда мы возьмем. Бухарин говорил: на революцию нельзя рассчитывать и на войну тоже. Революция отличается тем, что темп борьбы и число борющихся увеличивается в 10 и 100 раз, как стачки в России в 1905 году. Мы продолжаем сохранять доверие, которое заслуживает западноевропейский фронт и центральное командование, ибо оно выдержало испытание в целом ряде труднейших походов, которые больше чем покрывают все частные ошибки.
Товарищ, который говорил: вы не анализируете ошибок, был не прав1.
Мы с этого и начали. Я свой доклад на этом и строил. Есть ошибка, давайте разберем ее. Это значит, что все члены партии об этом говорили, что тут все оценки были представлены. Может быть, на Деникине мы могли бы ошибиться, но вовсе не неизбежно, чтобы мы четыре раза на этом ошиблись.
Когда товарищ Бухарин говорил против Дзержинского2, что [он] только наводит зеленую тоску, я понимаю фактическое положение, о котором говорил Дзержинский. Но как можно назвать зеленой тоской, когда человек оценивает факты? Причем тут зеленая тоска? Только за то, что это факты очень грустные, что они показывают, что задача слишком трудна, за это обругать Полуяна, что он наводит зеленую тоску…3
Бухарин (с места): Я сослался на Кона.
Ленин: И Кон, и Дзержинский приводили факты и указывали на неправильность тактической оценки Полуяна о том, что сложна обстановка, что нельзя учесть положения в стране, в которой так тяжело приходится действовать, где мы имеем население чисто пролетарское. Но что Полуян ошибся, это доказано. А сказать, чтобы он наводил зеленую тоску – значит не сказать ничего. Это дает определенную отрицательную линию в том смысле, что ты отрицательных фактов не подбирай, а то тебя назовут зеленой тоской. Нет, мы, наоборот, будем учиться подбирать их.
Теперь я могу подвести некоторые итоги, которые совпадают с линией выработанной здесь резолюции. Товарищ Троцкий был прав, когда сравнивал с июльским выступлением 1917 г. в масштабе международного революционного времени то, что произошло в Польше. Это правильно. Мы сами через февральскую, мартовскую, июньскую демонстрации и манифестацию 20 апреля, которые мы называли полудемонстрациями и полувосстаниями (мы говорили: «Немного больше, чем демонстрации, и немного меньше, чем восстания»), – мы шли через эти «немного больше, чем восстание», через успешные восстания к цели4...
И что мы действительно идем в международном масштабе от полуреволюции, от неудачной вылазки к тому, чтобы просчета не было, и мы на этом будем учиться наступательной войне.
Мы не будем об этом говорить в резолюции. Мы выдвинем ту, что нам предлагают польские коммунисты, и скажем, что это единственное верное решение, которое могло быть принято. Мы идем через ряд шагов, в которых развиваются угнетенные пролетарские массы, давая им возможность расти, развиваться и укрепляться и избегать тех ошибок, которые неизбежно являются на пути.
Этот вывод отнюдь не членов ЦК, а вывод, который сделан товарищами, бывшими на фронте, и делегатами, и поэтому здесь совсем не говорилось о недоверии. Принципиальная законность наступательного действия в смысле революционных постановлений признана, ясность учета сил, тщательность проверки отрицательных и положительных фактов необходима.
Ко мне поступила записка, почему мало говорилось об Италии? Потому что, кроме газетных сведений об Италии, мы ничего не имеем. Может быть, это к лучшему, потому что тогда буржуазия, может быть, извещала бы, если бы была победа на ее стороне. Но, может быть, это и к худу. А в общем можно сказать, что международная обстановка совершенно независимо от наших шагов в Польше рождает новую международную революцию и что итальянская революция получила новый размах. Если бы была еще советская Польша или советская Венгрия, было бы еще лучше. Отнюдь не зарекаемся, что завтра [не] рискнем и за Венгрию. Я уверен, что конференция согласится с нами в этом отношении. Но мы скажем, что рискнем таким образом, что с каждым удвоенным шагом будем помнить, где остановиться. Будем рисковать, рассчитывая помочь Италии, хотя, к сожалению, сейчас это практически невозможно.
Но важно то, в конце концов, что сейчас в утешение подчеркнул товарищ Троцкий: что абсолютно необходимо разбить Врангеля, разбить его к зиме совершенно, потому что из двух фронтов Польше мы делаем большие территориальные уступки, но зато она нам не грозит тем, что мы будем иметь от нее развитие Гражданской войны, отрезание хлеба, нефти и т.д. Поэтому Врангель стоит у нас на первом месте, и территориальные уступки Польше не так важны. Здесь не было возражений против нашей принципиальной декларации по отношению к Польше, и это гарантия того, что мы сплотим свои силы.
Может быть, мы устроим дополнительно чисто снабженческого военного характера совещание, чтобы товарищи поделились впечатлениями, как, например, товарищ из Харькова5, [который] мог бы рассказать то, что он говорил относительно военноснабженческой инициативы, когда они сделали то, что не делалось в других местах, и тогда такие примеры легко могли бы перенестись в другие места.
И я закончу чтением того текста декларации, который окончательно выработан теперь и предлагается на утверждение конференции для того, чтобы фракция коммунистов внесла это в сессию ВЦИК завтра и утвердила там, и чтобы завтра эта декларация ночью могла бы быть в руках нашей делегации6

РГАСПИ. Ф. 44. Оп. 1. Д. 5. Л. 127–132. Неправленая стенограмма. Машинопись; Опубл.: Исторический архив. 1992. № 1. С. 27–29. http://www.alexanderyakovlev.org/almanah/inside/almanah-doc/72237
«Я ПРОШУ ЗАПИСЫВАТЬ МЕНЬШЕ: ЭТО НЕ ДОЛЖНО ПОПАДАТЬ В ПЕЧАТЬ»: В.И. Ленин о войне с Польшей и вооруженной поддержке мировой революции (выступления на IX конференции РКП(б) в 1920 г.)
      Сегодня ни один серьезный ученый не сомневается в том, что в советское время жизнь и деятельность Ленина канонизировалась и ретушировалась в угоду идеологическим догмам и политической конъюнктуре. Еще при жизни вождя все, имеющее даже самое малое отношение к нему, взвешивалось, оценивалось, а затем принималось или отвергалось на самом высоком партийном и государственном уровне. Жесткой цензуре подвергались в первую очередь ленинские документы.
Опубликовано пять изданий собраний сочинений Ленина, сорок «Ленинских сборников», составленных коллективом специально созданного по решению ЦК ВКП(б) для их подготовки Института Ленина (позднее – Института Маркса, Энгельса, Ленина; Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС).
Однако даже последнее 55-томное собрание сочинений, названное «полным», не может претендовать ни на объективность и академичность, ни на полноту. Многие из помещенных в нем документов отредактированы и исправлены, что, с точки зрения соблюдения правил научной публикации, абсолютно недопустимо. Встречаются вопиющие случаи, когда горе-ученые, не утруждая себя снятием копий с оригинала, бесцеремонно правили прямо по подлинному ленинскому тексту или стенографической записи.
Директор Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС Г.Л. Смирнов в своей записке в ЦК КПСС от 14 декабря 1990 г. отмечал, что более 3700 ленинских документов (т.е. написанных, отредактированных, продиктованных Лениным) не публиковались никогда. В намечавшемся новом шестом издании собрания сочинений Ленина эту ситуацию предлагалось лишь поправить, оставив за бортом издания те документы, которые по идеологическим соображениям руководство института не собиралось публиковать. Г.Л. Смирнов перечислял такие документы: о поощрении насильственных действий против соседних государств, политике террора и репрессий в период Гражданской войны, тайных методах работы коммунистических органов, неблаговидных действиях Красной Армии (например, об участии подразделений Первой конной армии в еврейских погромах), о высылке интеллигенции из Советской России1.
После крушения коммунистической власти многие из этих документов увидели свет в специальном томе, подготовленном сотрудниками Российского государственного архива социально-политической истории2.
Среди недоступных долгие годы исследователям документов – выступление Ленина с политическим отчетом ЦК РКП(б) и его заключительное слово в прениях по отчету на проходившей в Москве 22–25 сентября 1920 г. IX Всероссийской конференции РКП(б)3.
Случай уникальный: доклад основателя и вождя правящей коммунистической партии на высшем партийном форуме, в течение всего советского периода истории неизвестный его последователям. Случай в то же время типичный: как яркий пример господствовавшего многие годы охранительного подхода к биографии Ленина. Выступление, которое не укладывалось в строго очерченные рамки традиционной интерпретации ленинских взглядов и идей, не имело права на обнародование.
Прозвучавший на утреннем пленарном заседании IX партийной конференции 22 сентября 1920 г. политический отчет ЦК РКП(б) – документ многоплановый. В нем отразились тогдашние представления лидера коммунистического движения о характере Гражданской войны, темпах и перспективах революционного процесса в мире, роли республики Советов и пролетариата зарубежных стран в его развитии. Документ свидетельствует, что Ленин и другие вожди РКП(б) в конце 1920 г. продолжали питать надежду на скорую мировую революцию. Происходящие в России события характеризуются в отчете как начальный этап этой ожидаемой революции, как столкновение одного из национальных отрядов пролетариата с объединенной в Антанту мировой буржуазией. Именно с этих позиций оценивается главный предмет дискуссии на конференции – итоги польской военной кампании и ее международное значение. Война с Польшей определяется Лениным как переломный момент классового противостояния пролетариата и империалистических сил, первая открытая попытка российских коммунистов вооруженным путем подтолкнуть развитие революционного процесса в другой стране с целью «советизировать Польшу» и «разбить Версальский мир». Ленин прямо заявляет: от стратегической цели переустроить мир по коммунистическим лекалам мы, большевики, никогда не откажемся, неудача «пощупать штыками» Польшу не означает, что «завтра не рискнем и за Венгрию».
Содержание отчета и заключительного слова Ленина предопределило их дальнейшую судьбу. Конфиденциальные по своему характеру, они уже тогда не предназначались для немедленной публикации. «Я прошу записывать меньше: это не должно попадать в печать», – предупреждал Ленин делегатов конференции. Говорил он, судя по стенограмме, свободно, был предельно откровенен. Дипломатических выражений при характеристике международного положения страны и анализе итогов польской кампании не выбирал, вину партийного руководства за военное поражение не отрицал.
Поэтому освещавшие конференцию газеты «Правда» и «Известия ЦИК» неделю спустя – 29 сентября 1920 г. – опубликовали лишь сильно урезанный отчет о выступлении Ленина. В вышедшем в том же году в Баку в государственном издательстве «Азерцентропечать» издании «IX Всероссийская конференция РКП(б)» материалы первого и второго пленарных заседаний конференции, где выступал Ленин, вообще отсутствовали.
В последующие десятилетия материалы IX Всероссийской партийной конференции, хранившиеся в Центральном партийном архиве, фактически оказались «под запретом». Они слишком живо напоминали о событиях, прямое отношение к которым имел один из главных виновников военного поражения в войне с Польшей – бывший член Реввоенсовета Юго-Западного фронта Сталин.
Вопрос о публикации этих документов встал уже после смерти Сталина, в связи с подготовкой полного собрания сочинений Ленина во второй половине 60-х – начале 70-х гг. Однако принятое отрицательное решение отразило сложившуюся практику лакировки жизни и деятельности основателя партии. Составителей, редакторов и тех, кто окончательно решал вопрос о публикации, видимо, испугали откровенные заявления Ленина, обнажавшие суть коммунистической доктрины, они не соответствовали дипломатическому языку, на котором говорило с окружающим миром послесталинское руководство КПСС, и той концепции мирного сосуществования социализма и капитализма, которую оно публично декларировало.
В результате в 41-м томе полного собрания сочинений Ленина и в издании «IX конференция РКП(б). Протоколы» (М., 1972) без каких-либо пояснений был помещен все тот же газетный отчет «Правды» от 29 сентября 1920 г. Стенограмма заключительного слова Ленина по отчету вообще не публиковалась ввиду отсутствия, как было разъяснено читателю, правленого экземпляра текста (как будто существовали правленые экземпляры выступлений делегатов этой конференции и ленинских выступлений на других съездах и конференциях).
Запись выступлений Ленина с отчетом на утреннем и с заключительным словом на вечернем пленарных заседаниях конференции 22 сентября 1920 г. сделана обслуживавшими конференцию профессиональными стенографистками Владимировой, Ласман, Рождественской и Остроумовой. Имеющиеся в тексте пропуски совпадают, как правило, с моментами смены стенографисток. Публикуемая ниже неправленая машинописная стенограмма выступлений Ленина входит в состав общей стенограммы заседаний конференции, хранящейся в Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ).

Вступительная статья, подготовка текста к публикации и комментарии А.Н. Артизова.


Tags: война, источники, коммунисты, конспирология, ленин
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments