harmful_grumpy (harmfulgrumpy) wrote,
harmful_grumpy
harmfulgrumpy

Categories:

Радиовойна в Союзе, о глушилках


"Придя с работы домой и поужинав, советский человек устраивался на диване со "Спидолой", настраивался на волну Би-би-си или "Свободы", начинал осторожно покручивать верньер, чтобы пробиться сквозь атмосферные помехи - и вдруг по барабанным перепонкам ему ударял резкий монотонный звук, похожий либо на визг циркулярной пилы, либо на тарахтение тракторного дизеля.
Это был, по выражению историка Михаила Восленского, "вой холодной войны" - помехи, создаваемые советскими "глушилками". Они работали на полную мощность 40 лет.
" http://www.ra4a.ru/publ/shpionomanija/radio_glushilki/19-1-0-1054
Оригинал взят у dementiy2010 в Воспоминания о будущем

              «ВРАЖЕСКИЕ ГОЛОСА»

В годы брежневского застоя было популярно озорное присловье: «Есть обычай на Руси — ночью слушать Би-Би-Си». Но слушали наши граждане, конечно, не только эту британскую радиостанцию, но и «Голос Америки», «Свободную Европу», «Радио Израиль» — словом, всех, кого пропаганда злобно окрестила «вражескими голосами». Как боролись с этой «радиоинтервенцией» советские власти?

«Прокол» доктора Геббельса

– Но он говорит как настоящий англичанин из лондонского радио... Или как проклятый социал-демократ, снюхавшийся с Москвой.

– Люди изобрели радио для того, чтобы слушать. Вот он и наслушался. Нет, это несерьезно.

Ю. Семенов, Семнадцать мгновений весны.

Справедливости ради, стоит заметить, что первыми радиовещание на иностранных языках начал все же не Запад, а советская Россия. Известна даже точная дата — 18 ноября 1917 года, когда радиостанция, установленная на крейсере «Аврора», передала в эфир на немецком языке текст принятого Декрета о мире. И, судя по мгновенно появившимся откликам в германской печати, эти «позывные революции» были услышаны в Европе. А в октябре 1929 году в Москве начала свою работу пропагандистская радиостанция «Коминтерн». В тот памятный день из маленькой студии диктор произнес на прекрасном немецком языке: «Говорит Москва!»

Кстати, в самой Германии даже после прихода фашистов к власти вопросам иновещания особого значения не придавали. Даже несмотря на то, что ни за каким другим департаментов своего ведомства рейхсминистр пропаганды Геббельс не следил так тщательно, как за отделом радио. Еще в 1933 году он громогласно заявил: «То, чем пресса стала для девятнадцатого столетия, радио стало для двадцатого!». Геббельс добился, чтобы почти в каждой семье появился дешевый «народный» радиоприемник марки «Дойчер кляйн».

С началом войны немцы с интересом слушали радио. Потом, когда кампания приняла затяжной характер, они стали «ловить» зарубежные передачи — английские, швейцарские. По данным СД, к 1942 году прослушивание вражеского радио в Германии приблизилось к критическому потолку. Неглупый Гитлер еще до войны советовал Геббельсу добиться выпуска радиоприемников с фиксированной настройкой, избавляющей немцев от иностранных голосов. Но Геббельс то ли не сумел организовать такое производство, то ли не прислушался к словам фюрера, а в итоге эфир остался для жителей Третьего рейха открытым. Гитлер тогда сильно обиделся на своего министра пропаганды. Это был его серьезный «прокол».

«Радиоприемники — сдать!»

В советских фильмах и книгах про Великую Отечественную нередко встречаются эпизоды, когда немецкие оккупационные власти под угрозой расстрела требовали у населения сдать все радиоприемники. При этом стыдливо умалчивалось, что точно такая же политика проводилась органами госбезопасности на нашей территории. Директор Управления радиосвязи и радиовещания Ленинграда Николай Михайлов вспоминал, что первые антисоветские передачи начались еще до войны с Германией. «Первой появилась в эфире Италия, — пишет он. — Итальянцы подбирали волну, на которой население привыкло слушать, и на русском языке вели антисоветские передачи». В июне 1941 года была организована радиотрансляция из Берлина на русском языке выступления Гитлера, который призывал убивать евреев под предлогом того, что «они заняли все руководящие посты и «за 20 минут опоздания на работу сажают русских в тюрьму». Из Варшавы было передано обращение к колхозникам и колхозницам беречь добро, сопротивляться эвакуации, приветствовать «освободителей». А 9 июля 1941 года начальник отдела политпропаганды спецчастей гарнизона Ленинграда бригадный комиссар Степанов сообщал об активизации антисоветской пропаганды на русском языке через финскую радиостанцию «Лахти».

    Но надо сказать, что радиопропаганда противника могла иметь эффект лишь в самом начале войны, пока у населения не изъяли радиоприемники. Их которых в Ленинграде накануне войны было немалым для того небогатого времени — около 80 тысяч.

Не менее суровые порядки царили и в действующей армии. Личный водитель маршала Жуков вспоминал, что только в 1944 году получил трофейный бронированный «мерседес» с работающий радиоприемником. До этого их обычно снимали, чтобы никто (даже маршалы) не мог слушать вражеские передачи.

Под вой «глушилок»

После окончания одной войны, началась другая, «холодная». Из зарубежных радиостанций, которые вели пропагандистские передачи на русском языке, наибольшую тревогу советских властей вызывали английская Би-би-си и «Голос Америки» (они начали такие передачи соответственно в марте 1946-го и феврале 1947 года). И хотя суммарный объем их вещания составлял всего два-три часа в день, в апреле 1949-го Совмин СССР принял решение «организовать» их заглушку. Вопреки расхожему мнению, такое поручение дали не чекистам, а Министерству связи. Работа эта требовала огромных мощностей, но была, по сути, бесполезной — уже за несколько десятков километров от крупных городов любые иностранные передачи принимались безо всяких помех. В 1953 году Антанас Снечкус, глава литовских коммунистов, даже пожаловался на пленуме ЦК в Москве, что именно по радио «американские империалисты передают инструкции находящемуся в подполье буржуазному националистическому охвостью».

Боясь гнева начальства, специалисты Минсвязи установили особо мощные глушилки на здании Политехнического музея (около ЦК КПСС) и на Кутузовском проспекте, где жили высшие номенклатурщики. Но остановить западную пропаганду не смогла даже радиостанция «Маяк», созданная августе 1964 года в том числе и для такой «непрофильной» цели. Тем не менее в 1968 году (видимо, под влиянием событий в Чехословакии) шеф КГБ Андропов внес на Политбюро предложение о возобновлении глушения. «Прогрессист и интеллектуал», как о нем иногда говорили, пуще всего боялся правдивой информации.

Кстати, отношение советской верхушки к западным «голосам» было дифференцированным. Председатель КГБ Серов даже предлагал, чтобы сэкономить средства, прекратить заглушку передач на малораспространенных языках (тюркский, фарси и другие). Не считалась особо вредной и Би-Би-Си. Более того, иногда ее информация даже приносила пользу. Скажем, когда из передач Би-Би-Си в Политбюро узнали, что в Лондоне вышла книга Леонарда Шапиро «История коммунистической партии», было немедленно отдано распоряжение выяснить, кто такой Шапиро. Выяснили, что он уроженец России. И эта книжка мизерным тиражом была переведена для того же Политбюро. Поэтому когда уже в 1980-е годы новый глава КГБ Чебриков написал записку о перестройке советского глушения, он предлагал не глушить Би-Би-Си, а сосредоточить, все технические мощности на «Голосе Америке», «Радио Израиль», «Свободе» и «Свободной Европе».

Проигранная «радиовойна»

Тем не менее «радиовойну» СССР проигрывал. Побывавший в конце 1950-х в Таджикистане сотрудник ЦК докладывал, что иностранные радиостанции там слушают не только на квартирах, но даже в чайханах. Кроме того, радиолюбители подвергают кустарной переделке радиоприемники — «за 250-300 рублей встраивают в приемники, имеющиеся у населения, коротковолновый диапазон, начиная от 10 метров. На этих волнах можно принимать только иностранные радиостанции».

«Вражеские голоса» слушали повсеместно. Даже солдаты на «точках» радиоразведки ГРУ. Именно поэтому туда стали призывать в основном «золотую молодежь», поскольку считалось, что дети министров и партруководителей не поддадутся враждебной пропаганде. Не устоял перед соблазном и сам Никита Хрущев, когда в 1964 году его убрали с должности генсека КПСС. Официальной информации неугомонному пенсионеру явно не хватало, и он разыскал подаренный ему когда-то американским бизнесменом Эриком Джонсоном всеволновый приемник «Зенит», чтобы слушать западные радиостанции.

    Какие выводы делала партия и КГБ? Выпускать приемники без коротковолнового диапазона (что не удалось). И — продолжать глушение! Даже в перестроченном 1986 году в СССР все еще наполняли радиоэфир воем и визгом 13 радиоцентров так называемой «дальней защиты», которые обеспечивали глушение передач примерно на трети территории страны. Кроме того, имелась также 81 станция «местной защиты», развернутые в крупных городах. Считалось, что с разной степенью эффективности они спасают от «радиоинтервенции» около 100-130 миллионов граждан. Что, впрочем, не уберегло советскую империю от полного крушения.

Как это было в Корее

В Северной Корее до сих пор запрещена продажа приемников со свободной настройкой. Все продающиеся (точнее – выдающиеся по ордерам и талонам, а также в качестве «подарков Великого Вождя») приемники имеют фиксированную настройку на волну пхеньянского радио, причем сотрудники ГБ систематически проводят внезапные рейды по домам владельцев приемников с целью проверки. Даже если кореец покупает приемник в валютном магазине или привозит из-за границы, он обязан немедленно сдать его в Управление общественной безопасности для переделки, после которой с помощью приемника можно слушать только идейно проверенное пхеньянское вещание. Наличие у кого-либо непеределанного приемника само по себе считается преступлением.


«Сегодня на территорию СССР приходится в среднем в сутки до 10 часов специального музыкального вещания, 99 процентов — это джаз, поп и рок-музыка… Надо сказать, что дикторы западных радиослужб вовсю стремятся отработать свои иудины сребреники, заигрывают со слушателем, даже заискивают перед ним…. И иногда эти передачи, к сожалению, достигают своей цели».

Из статьи «Барбаросса рок-н-ролла», «Комсомольская правда», 1984 г.

«Штирлиц дождался, пока разгорелся огонь в камине, подошел к приемнику и включил его. Он услышал Москву: передавали старинные романсы. Штирлиц вспомнил, как однажды Геринг сказал своим штабистам: «Это непатриотично — слушать вражеское радио, но временами меня так и подмывает послушать, какую ахинею они о нас несут». Сигналы о том, что Геринг слушает вражеское радио, поступали и от его прислуги, и от шофера. Если «наци № 2» таким образом пытается выстроить свое алиби, это свидетельствует о его трусости и полнейшей неуверенности в завтрашнем дне. Наоборот, думал Штирлиц, ему не стоило бы скрывать того, что он слушает вражеское радио. Стоило бы просто комментировать вражеские передачи, грубо их вышучивать. Это наверняка подействовало бы на Гиммлера, не отличавшегося особым изыском в мышлении.

Tags: война, прошлое, советская власть, техника
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments