harmful_grumpy (harmfulgrumpy) wrote,
harmful_grumpy
harmfulgrumpy

Categories:

Сталин дал приказ. Советской авиации бомбить советских военнопленных в немецких концлагерях



Оригинал взят у dmitrij_sergeev в "Приказано бросить советскую авиацию на бомбежку лагерей пленных в германском тылу"

Читал об этом где-то раньше, но вот натолкнулся на прямое свидетельство современника.
Еще один отрывок из книги Михаила Соловьева "Записки военного корреспондента", Нью-Йорк, 1954, с. 268-269.
Осенью 1941 г. автор находился в Москве, в офицерском резерве.
..................
"Опасность надвигалась на Москву. Военные поражения тщательно скрывались, но о них все узнавали. Маршалы Тимошенко и Буденный потеряли гигантские армии во второстепенных операциях. В Москве полз слух, что Сталин встретил незадачливых полководцев по-отечески: побил палкой.
Поток вновь сформированных войск плыл на запад. Гигантская мясорубка войны перемалывала этот поток и надо было снова посылать полки, корпуса, армии навстречу врагу. Сдача в плен немцам стала тем секретом, о котором все знали. "Последний патрон для себя" -- требовал Сталин в приказе по армии. Но легче написать такой приказ, чем пустить себе пулю в лоб, и немцы уводили всё новые колонны пленных советских воинов, чтобы погубить их в голодных лагерях. "Сдача в плен является изменой родине" -- писали газеты. Но кого это могло остановить? Полковник К. из штаба воздушных сил рассказывал: "Приказано бросить советскую авиацию на бомбежку лагерей пленных в германском тылу". Рассказывая, морщился: "Представьте, что там произошло?".


   * * *

Соловьев Михаил - Записки советского военного корреспондента https://royallib.com/book/solovev_mihail/zapiski_sovetskogo_voennogo_korrespondenta.html или https://coollib.net/b/127235
   * * *
...Приведем анализ возникшей ситуации с советскими пленными из книги известного немецкого историка Иоахима Хофманна:

«... В соответствии с этим советская авиация атаковала и бомбила переполненные лагеря для военнопленных, например, под Орлом и Новгород-Северским...

Советский Союз был единственным государством в мире, объявившим пленение своих солдат тяжким преступлением. Военная присяга, статья 58 Уголовного кодекса РСФСР и прочие служебные предписания, например, Устав внутренней службы или «Боевое наставление пехоты Красной Армии», не оставляли сомнений в том, что сдача в плен в любом случае карается смертью, как «переход к врагу», «бегство за границу», «измена» и «дезертирство». «Плен – это измена родине. Нет более гнусного и мошеннического деяния, – говорится там. – А изменника родины ожидает высшая кара – расстрел.» Сталин, Молотов и другие руководящие лица, как, например, мадам Коллонтай, не раз заявляли и публично, что в Советском Союзе существует лишь понятие дезертиров, изменников родины и врагов народа, а понятие военнопленных неизвестно. Поскольку «рабоче-крестьянской власти» было невозможно допустить, чтобы революционные солдаты Рабоче-Крестьянской Красной Армии искали спасения в пленении классовым врагом, то советское правительство уже в 1917 г. больше не считало себя связанным Гаагскими конвенциями о законах и обычаях войны, а в 1929 г. отказалось и от ратификации Женевской конвенции о защите военнопленных. Эту позицию в отношении военнопленных необходимо иметь в виду, чтобы понять тактический маневр Москвы в июле 1941 г., который вплоть до наших дней вызывает основательную путаницу в умах.

Ведь Молотов, отвечая 27 июня 1941 г. на инициативу Международного комитета Красного Креста (Comite international de la Croix-Rouge), заявил о готовности при условии «взаимности» принять предложения о военнопленных и об обмене поименными списками. Совет Народных Комиссаров уже 1 июля 1941 г. поспешил утвердить «Положение о военнопленных» (Постановление СНК СССР № 1798–8000, секретно, утверждено), предписания которого об обращении с военнопленными были вполне созвучны принципам международных конвенций...


Однако советское правительство в действительности никогда больше не возвращалось к вопросу о соглашении. Оно с самого начала наотрез отказалось от применения важнейших положений Гаагской конвенции, например, от обмена списками военнопленных, доступа Международного Красного Креста к лагерям, разрешения переписки и посылок. Все усилия, предпринимавшиеся Международным комитетом Красного Креста со ссылками на советские обещания, чтобы добиться соглашения или хотя бы обмена мнениями в Москве, далее попросту игнорировались, как ранее аналогичные усилия времен войн Советского Союза против Польши в 1939 г. и против Финляндии в 1939-40 гг.

Уже 9 июля 1941 г. Международный комитет Красного Креста поставил в известность советское правительство о готовности Германии, Финляндии, Венгрии и Румынии, а 22 июля также Италии и Словакии произвести обмен списками военнопленных на условии взаимности. 20 августа 1941 г. был передан первый немецкий список военнопленных. Списки военнопленных Финляндии, Италии и Румынии также были переданы Международному Красному Кресту и направлены в советское посольство в Анкаре, указанное Молотовым в качестве посредника. Не последовало даже подтверждения их получения, не говоря уже о том, чтобы Советский Союз признал требуемый принцип взаимности.

Ввиду упорного молчания советского правительства Международный комитет Красного Креста добивался по различным каналам – так, через советские посольства в Лондоне и Стокгольме – разрешения направить в Москву делегацию или делегата в надежде устранить предполагаемые недоразумения путем устных переговоров. Вновь и вновь выдвигаемые соответствующие предложения остались безо всякого ответа...
Источник: Хоффманн Й. История власовской армии https://rusidea.org/25081610

* * *
Такое исключительно коммунистическое отношение к попавшим в плен своим солдатам и офицерам сложилось единственно в Советской армии, нигде в мире больше подобной практики не существовало, все страны согласно Конвенции  как могли заботились о своих военнопленных, отправляли им посылки с продуктами, собирали деньги, только советское правительство во главе с Сосо Гуталином (Сталиным) постоянно твердо отказывалось вести хоть какие-то переговоры, даже через сторонних лиц, по судьбе имевших несчастье попасть в немецкий плен, коммунисты не хотели хоть как-то облегчить их выживание.

Конечно, любители лживой советской истории, в которой не существовало Голодоморов 1921-23, 1932-33, 1946-48, позорной Финской войны, сталинских концентрационных лагерей - ГУЛАГа и прочих коммунистистических преступлений, могут по прежнему называть Джугашвили одной из десятков кличек - кавказец Сосо, Сосело, Сталин, Коба, но в русском народе отношение к этой русофобской падали было выражено в реальных прозвищах - Гуталин, Стелька, Хлебный Ус, Таракан, Пахан и т.д.


Фото из Сталин — стелька, козел, халюган https://urokiistorii.ru/article/56072
   * * *
Вспомним как положено было относиться в Советском Союзе к попавшим в плен в 1939 году

О РАССТРЕЛЕ ПЛЕННЫХ

Закон о расстреле сдавшихся в плен красноармейцев и репрессиях против их семей принимался в преддверии планировавшихся победоносных войн против Европы. Тогда пленных должно было быть мало и убить (или репрессировать) их всех проблемы бы не составило. Как это произошло с пленными финской войны.
Война с Германией началась не так как планировалось, убивать всех оказалось себе дороже.

«ВОЕННАЯ ПРИСЯГА РАБОЧЕ-КРЕСТЬЯНСКОЙ КРАСНОЙ АРМИИ" Москва 1939, с. 24-25

«Сдача в плен врагу — измена Родине, измена при¬сяге. Нет ничего позорнее сдаться в плен врагу, пе¬рейти на его сторону. Большевики в плен не сдают¬ся — это священный закон наших доблестных воинов. Всенародного презрения достоин тот, кто свершит подлость — сдастся в плен. ВОЙН Красной Армии даст скорее вырвать сердце, лучше погибнет смертью храбрых, чем сдастся в плен и изменит этим своей Родине.
Наш закон — самый справедливый в мире. Он не знает пощады к изменникам и предателям. Принятый 8 июня 1934 г. и дополненный 2 октября 1937 г., за¬кон Советского государства предусматривает в каче¬стве кары за измену Родине, т. е. действия, совершен-ные гражданами СССР в ущерб военной мощи Совет¬ского Союза, его государственной независимости или неприкосновенности его территории, высшую меру уголовного наказания—расстрел с конфискацией все¬го имущества, а при смягчающих обстоятельствах — лишение свободы на срок от 10 до 25 лет с конфис¬кацией всего имущества. Военнослужащие, совершив¬шие измену, караются только расстрелом. Нет и не может быть никаких смягчающих вину обстоятельств для клятвопреступников-военнослужащих. Суровая кара ждет и тех, кто знал о готовящейся измене и не доложил об этом органам советской власти. За изме¬ну отвечает не только предатель, во и все совершен¬нолетние члены его семьи. Суровая кара советского закона, всеобщая ненависть и презрение грудя¬щихся — вот черный удел клятвоотступника.
Воля народа запечатлена в проникновенных и силь¬ных словах присяги. Социалистическая Родина-мать чуткой заботой и великой любовью окружает каждого воина, который с честью «носит свое высокое звание и никогда, ни в чем не отступает от своей торжест¬венной клятвы. Но нет пощады отщепенцам, измен¬никам, предателям и трусам. Тот, кто по злому умыс¬лу нарушит высший закон жизни Красной Армии, бу¬дет испепелен всенародной ненавистью и презрением, подвергнут суровому наказанию».

  * * *
Что и выполнялось беспрекословно. То, что произошло позже в 1941-1945 годах с попавшими в немецкий плен солдатами и офицерами было ранее откатано Гуталином и Берией с участниками позорной Финской войны 1939-1940:

29.07.1940
№ 3046/б
Сов. секретно
ЦК ВКП(б) — тов. СТАЛИНУ
В Южском лагере НКВД СССР содержится бывших военнопленных 5175 человек красноармейцев и 293 человека начальствующего состава, переданных финнами при обмене военнопленными.
Созданной НКВД СССР для проверки военнопленных оперативно-чекистской группой установлено, что финскими разведывательными органами среди военнопленных красноармейцев и начсостава проводилась работа по вербовке их для вражеской работы в СССР.
Оперативно-чекистской группой выявлено и арестовано 414 человек, изобличенных в активной предательской работе в плену и завербованных финской разведкой для вражеской работы в СССР.
Из этого числа закончено дел и передано Прокурором Московского Военного Округа в Военную Коллегию Верховного Суда СССР следственных дел на 344 человек. Приговорено к расстрелу — 232 человека (приговор приведен в исполнение в отношении 158 человек)....  Берия Сталину о военнопленных Южского лагеря НКВД СССР. https://harmfulgrumpy.livejournal.com/529722.html

    Помним любимое сталинское? - За измену отвечает не только предатель, но и все совершеннолетние члены его семьи. Вот и их семьи заботливые сталинские палачи репрессировали, точных цифр у нас из-за лживой советской "правды" не имеется, как и цифр погибших в Финскую и Великую Отечественную, только все приблизительно подсчитывается 75 лет.


...Из числа арестованных Особым отделом Действующей Красной Армии с 1 июля 1941 г. по 1 августа 1942 г. 20 794 человек за попытки к измене Родине и изменнические намерения осуждено к расстрелу 16 287 человек.
С 24 июня по 10 августа с.г. (за месяц с небольшим, с момента издания постановления Государственного Комитета Обороны) органами НКВД привлечено к ответственности
2688 семей изменников Родины, из которых уже осуждено 1292 члена семей.


Формулировка - Расстрел с конфискацией личного имущества с применением репрессий в семье или репрессии семьи

Репрессировать семьи расстрелянных красноармейцев. Неизвестная Великая Отечественная https://harmfulgrumpy.livejournal.com/1477064.html

* * *
...Принятый 8 июня 1934  г.1 и дополненный 2 октября 1937  г., закон Советского государства предусматривает в качестве кары за измену Родине, т.  е. действия, совершенные гражданами СССР в ущерб военной мощи Советского Союза, его государственной независимости или неприкосновенности его территории, высшую меру уголовного наказания — расстрел с конфискацией всего имущества, а при смягчающих обстоятельствах — лишение свободы на срок от 10 до 25 лет с конфискацией всего имущества. Военнослужащие, совершившие измену, караются только расстрелом. Нет и не может быть никаких смягчающих вину обстоятельств для клятвопреступников-военнослужащих. Суровая кара ждет и тех, кто знал о готовящейся измене и не доложил об этом органам советской власти. За измену отвечает не только предатель, но и все совершеннолетние члены его семьи. Суровая кара советского закона, всеобщая ненависть и презрение трудящихся — вот черный удел клятвоотступника.
Воля народа запечатлена в проникновенных и сильных словах присяги. Социалистическая Родина-мать чуткой заботой и великой любовью окружает каждого воина, который с честью носит свое высокое звание и никогда, ни в чем не отступает от своей торжественной клятвы. Но нет пощады отщепенцам, изменникам, предателям и трусам. Тот, кто по злому умыслу нарушит высший закон жизни Красной Армии, будет испепелен всенародной ненавистью и презрением, подвергнут суровому наказанию»2.
А вот свидетельство уже военного времени. В первом издании мемуаров Д. Эйзенхауэра «Крестовый поход в Европу», выпущенном компанией Doubleday  & Company, Inc. в 1948 г., приводится эпизод, красноречиво показывающий отношение советских генералов к собственным пленным: «Основная разница в американском и русском отношении к людям проявилась в другом случае. Разговаривая с одним из русских генералов, я заметил, что одной из непростых проблем, с которой нам пришлось столкнуться на разных этапах войны, была необходимость заботиться о многочисленных немецких пленных. Я упомянул, что их кормили тем же самым пайком, что и наших солдат. С большим изумлением он спросил: «Почему же вы это делали?» Я ответил: «Во-первых, моя страна была обязана это делать согласно Женевской конвенции. Во-вторых, немцы захватили тысячи американских и английских пленных, и я не хотел дать Гитлеру повод или основания обращаться с ними более жестоко, чем он это и так делал». Русский вновь изумился такому моему отношению и спросил: «А какая вам разница, как немцы относятся к пленным? Ведь они сдались и не могут больше воевать».
Подтверждением этим словам служит политико-правовая практика Советского государства. С самого начала Великой Отечественной войны под подозрение в предательстве попали все военнослужащие и гражданские лица, оказавшиеся даже на непродолжительное время за линией фронта. Во всех кадровых анкетах появился вопрос: «Были ли Ваши родственники на оккупированной территории?»3Статья 193 Уголовного кодекса РСФСР 1926  г. предусматривала «за сдачу в плен, не вызывавшуюся боевой обстановкой,  — расстрел с конфискацией имущества»4. В Уставе внутренней службы РККА отмечалось, что советский боец против своей воли не может быть взят в плен. В статье 22 Положения о воинских преступлениях 1927  г. говорилось, что сдача в плен, не вызванная боевой обстановкой, а также переход на сторону врага предусматривают высшую меру наказания (расстрел) с конфискацией имущества5. Однако в комментариях к статье было указано, что «в известных случаях обстановка на поле боя может сложиться так, что сопротивление по существу представляется невозможным, а уничтожение бойцов бесцельным. В этих случаях сдача в плен является актом допустимым и не могущим вызвать судебные преследования»6.
Расширялась практика заочного осуждения военнослужащих, находившихся за линией фронта, как изменников Родины. Достаточным основанием для такого решения были полученные оперативным путем сведения об их якобы антисоветской деятельности. Вердикт выносился без всякой проверки, иногда лишь по одному заявлению7.
В соответствии с приказом Ставки Верховного Главнокомандования от 16 августа 1941  г. №  270 командиры и политработники, срывающие знаки различия и сдающиеся в плен, объявлялись дезертирами, а их семьям грозил арест, государственного пособия и помощи лишались командиры и группы красноармейцев, сдавшиеся врагу, не исчерпав все средства к сопротивлению. Приказ призывал «драться до последней возможности, чтобы пробиться к своим»8.
Между тем, согласно нормам международного гуманитарного права (хотя Советский Союз и не был участником Женевской конвенции 1929  г., определявшей правовой статус военнопленных), юридическое положение военнопленных базируется на признании, в частности, того постулата, что они не преступники.
Как видим, вопрос об отношении Советского Союза к собственным военнопленным теснейшим образом связан с темой прав человека... https://maxpark.com/community/1920/content/7145560

   * * *

Советское правительство вопрос о военнопленных не интересует  https://harmfulgrumpy.livejournal.com/512191.html



За время Второй Мировой войны Румыния через Международный Красный Крест передала в СССР списки советских военнопленных на 72.000 человек, а также открытки военнопленных своим семьям. По решению руководства СССР, ни одна из этих открыток не была передана адресатам.



Советские военнопленные писали в Советский Союз о том, что они живы. А Красный Крест сообщал родным умерших в плену, где те похоронены, допустим, в Румынии, т.е. Красный Крест предполагал, что он сообщает, поскольку гуманное Советское правительство во главе с Гуталином плевало на чувства получивших извещения - "пропал без вести", как и на письма пленных - родственникам не сообщать, только для нашего внутреннего учета https://harmfulgrumpy.livejournal.com/469198.html
   * * *

Приказ № 270

… Позорные факты сдачи в плен нашему заклятому врагу свидетельствуют о том, что в рядах Красной Армии, стойко и самоотверженно защищающей от подлых захватчиков свою Советскую Родину, имеются неустойчивые, малодушные, трусливые элементы. И эти трусливые элементы имеются не только среди красноармейцев, но и среди начальствующего состава. Как известно, некоторые командиры и политработники своим поведением на фронте не только не показывают красноармейцам образцы смелости, стойкости и любви к Родине, а, наоборот, прячутся в щелях, возятся в канцеляриях, не видят и не наблюдают поля боя, при первых серьезных трудностях в бою пасуют перед врагом, срывают с себя знаки различия, дезертируют с поля боя... Трусов и дезертиров надо уничтожать…

Приказываю:

1. Командиров и политработников, во время боя срывающих с себя знаки различия и дезертирующих в тыл или сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту как семьи нарушивших присягу и предавших свою Родину дезертиров.

Обязать всех вышестоящих командиров и комиссаров расстреливать на месте подобных дезертиров из начсостава.

2. Попавшим в окружение врага частям и подразделениям самоотверженно сражаться до последней возможности, беречь материальную часть, как зеницу ока, пробиваться к своим по тылам вражеских войск, нанося поражение фашистским собакам.

Обязать каждого военнослужащего, независимо от его служебного положения, потребовать от вышестоящего начальника, если часть его находится в окружении, драться до последней возможности, чтобы пробиться к своим, и если такой начальник или часть красноармейцев вместо организации отпора врагу предпочтут сдаться в плен, – уничтожать их всеми средствами, как наземными, так и воздушными, а семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишать государственного пособия и помощи [курсив наш. – М.Н.].

3. Обязать командиров и комиссаров дивизий немедля смещать с постов командиров батальонов и полков, прячущихся в щелях во время боя и боящихся руководить ходом боя на поле сражения, снижать их по должности как самозванцев, переводить в рядовые, а при необходимости расстреливать их на месте, выдвигая на их место смелых и мужественных людей из младшего начсостава или из рядов отличившихся красноармейцев.

Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах и штабах.

Председатель Государственного Комитета Обороны И. Сталин

(Военно-исторический журнал. 1988. № 9. С. 26–28)

Источник: https://rusidea.org/25081610 или https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D1%80%D0%B8%D0%BA%D0%B0%D0%B7_%E2%84%96_270

   * * *
«Почему ты остался в живых, когда другие подохли?» Военнопленные в сталинских концлагерях ч. 1
https://harmfulgrumpy.livejournal.com/1610684.html
  * * *

"У нас пленных нет, есть только предатели" – в неволе у чужих и у своих

Весной 1956 года Маршал Советского Союза Георгий Жуков в своем выступлении на Пленуме ЦК КПСС намеревался впервые поднять на государственном уровне тему, ставшую впоследствии предметом многочисленных исследований и ожесточенных дискуссий в обществе. Но Пленум так и не был созван, а призыв полководца – снять с бывших военнопленных моральный гнет недоверия и освободить необоснованно осужденных фронтовиков – повис в воздухе. О шокирующем числе военнослужащих, оказавшихся в немецком плену в годы войны, репрессиях в отношении солдат и офицеров, бежавших и освобожденных из лагерей для военнопленных, а также побывавших в окружении, заговорили уже в постсоветское время.

..."В силу обстановки, сложившейся в начале войны на ряде фронтов, значительное число советских военнослужащих нередко попадало в составе целых подразделений и частей в окружение и, исчерпав все возможности к сопротивлению, вопреки своей воле, оказалось в плену, – писал министр обороны в своих тезисах. – Многие попадали в плен ранеными и контуженными. Советские воины, попавшие в плен, как правило, сохраняли верность своей Родине, вели себя мужественно, стойко переносили лишения плена <...> Многие советские военнослужащие с риском для жизни бежали из гитлеровских лагерей и продолжали сражаться с врагом в его тылу, в партизанских отрядах, или пробивались через линию фронта к своим войскам. Однако как во время войны, так и в послевоенный период в отношении бывших военнопленных были допущены грубейшие извращения советской законности <...> Эти извращения шли по линии создания по отношению к ним обстановки недоверия и подозрительности, а также ни на чем не основанных обвинений в тяжких преступлениях и массового применения репрессий"...

"Нужно снять с бывших военнопленных моральный гнет недоверия"

Маршал приготовил для оглашения на Пленуме ЦК КПСС несколько примеров "неправильного отношения к бывшим военнопленным". Так, гвардии капитан Дмитрий Фурсов  в августе 1946 года был осужден на 8 лет лишения свободы. Его обвинили в том, что он, находясь с конца 1941 года в плену, в феврале 1943 года добровольно поступил на службу в организованную немцами "офицерскую казачью школу". В лагере для военнопленных кадровый офицер попал после ранения, уточнял Жуков. Не видя другого способа бежать из лагеря, он пошел на сотрудничество с противником, для того чтобы при первом же удобном случае с оружием в руках пробиться к партизанам. Свой план офицер осуществил 17 июня 1943 года: 69 курсантов перешли к партизанам, захватив с собой немецкого офицера, возглавлявшего школу.

В партизанском отряде Фурсов командовал отделением, затем – диверсионной группой. Из отряда его перебросили на "Большую землю" в связи с ранением. После госпиталя Фурсов попал в регулярную воинскую часть, активно участвовал в боях, был трижды ранен, он награжден двумя орденами (в том числе "младшим" из полководческих орденов – орденом Александра Невского) и медалью. "И вот этого отважного советского патриота, возвратившегося на Родину с победой над врагом, – писал Жуков, – в 1946 году осудили и посадили в тюрьму".

Затем Жуков намеревался рассказать о старшем лейтенанте авиации Емельяне Анухине, который попал в плен 9 августа 1944 года. После побега он вернулся в свою часть, снова сел за штурвал Ил-2, совершил 120 боевых вылетов, награжден несколькими орденами и медалями. Через 5 лет после окончания войны Анухин был осужден на 25 лет по обвинению в том, что сообщил противнику тактико-технические данные своего самолета. Как теперь установлено, писал Жуков, в плену у румын Анухин был всего 11 дней, трофейными документами установлено, что он вел себя достойно, заявив на допросе, что СССР победит фашизм, и что Румыния станет свободным государством.

Нет необходимости доказывать, писал маршал, что с точки зрения подлинной советской законности, расценивать в подобных случаях советских военнослужащих, попавших в плен к врагу, как изменников Родины, не было абсолютно никаких оснований. Не было оснований и для применения к ним каких-либо репрессивных мер. "Нужно снять с бывших военнопленных моральный гнет недоверия, реабилитировать незаконно осужденных <...> Более того, советские военнослужащие, по независящим от них обстоятельствам попавшие в плен и затем бежавшие из плена на Родину, – достойны поощрения и правительственных наград", – этими словами маршал хотел завершить обращение маршала к высшему партийному органу по вопросу отношения к высшим военнопленным.

Текст, написанный Жуковым, не подвергался кремлевской редактуре и лег на полку архива в авторском варианте (архив Президента РФ, ф. 2, оп. 1, д. 188, с. 4–30)...
Полностью на https://pravo.ru/process/view/126241/
   * * *
...В речи 3 июля 1941 года Сталин объявил "беспощадную борьбу" против "дезорганизации тыла... паникеров... распространения слухов". В этом ряду на первое место вскоре выдвинулись советские солдаты, попавшие в плен и названные в сталинской речи "дезертирами". 16 августа 1941 года был издан приказ № 270, подписанный председателем Государственного комитета обороны Сталиным, его заместителем Молотовым, маршалами Советского Союза Буденным, Ворошиловым, Тимошенко, Шапошниковым и генералом армии Жуковым{270}. В этом содержательном документе, который зачитывался во всех частях и подразделениях Красной армии, обосновывались репрессии против "попавших в окружение" и "дезертиров". Так, погибший под Рославлем командующий 28-й армией Западного фронта генерал-лейтенант В. Я. Качалов, командующий 12-й армией Юго-Западного фронта генерал-лейтенант Понеделин и командир 13-го стрелкового корпуса генерал-майор Кириллов объявлялись "трусами", "клятвопреступниками" и "преступниками" лишь потому, что попали в окружение и были взяты в плен. Красноармейцам еще раз напоминали об их долге в любых обстоятельствах — а в окружении особенно — сражаться "самоотверженно, до последнего", то есть стоять насмерть. Отныне командирам надлежало следить за подчиненными, а подчиненным — за командирами, и каждый был обязан любыми средствами уничтожать собственных товарищей, которые предпочли плен смерти. Семьи офицеров и политработников, оказавшихся в плену, подлежали аресту как "родственники дезертиров", семьи попавших в плен красноармейцев лишались всех видов государственного пособия. Более того, согласно статье 58 Уголовного кодекса РСФСР, семьи красноармейцев, попавших в плен, могли быть преданы суду, а также высланы в необжитые районы Сибири. О применении принципа ответственности по родству можно судить также по приказу № 0098 Военного совета Ленинградского фронта от 5 октября 1941 года и трофейным актам Главной военной прокуратуры СССР{271}.

В приказах Сталина, Ставки и советских органов власти лета 1941 года проявилось отношение советского государства к своим попавшим в плен гражданам, определившееся еще в первые послереволюционные годы. Уже в 1917 году советское правительство заявило о своем непризнании Гаагской конвенции — "рабоче-крестьянская власть" считала недопустимым, чтобы революционные [108] солдаты Красной армии спасались в плену у классового врага. В 1929 году СССР отказался ратифицировать Женевскую конвенцию по защите военнопленных{272}. Как неоднократно заявляли Сталин, Молотов и другие советские деятели, в том числе посол А. Коллон-тай, в Советском Союзе не существует понятия "военнопленные" — есть лишь "дезертиры, предатели Родины и враги народа"{273}. Неудивительно поэтому, что советское правительство никак не было заинтересовано в относительно благополучном существовании собственных солдат, попавших в плен, — скорее наоборот, оно не имело ничего против того, чтобы им пришлось там как можно хуже. В этом случае из них можно было бы извлечь хоть какие-то пропагандистские выгоды с целью отбить у солдат охоту впредь сдаваться классовому врагу. Содержащееся в приказе № 270 требование уничтожать сдавшихся в плен красноармейцев "всеми наземными и воздушными средствами" претворялось в жизнь: советские летчики бомбили лагеря для военнопленных. Имеются доказательства, что советские агенты в немецких лагерях для военнопленных, часто выступавшие в роли переводчиков, служащих и лагерной полиции, всячески старались провоцировать репрессии лагерных властей против своих соотечественников{274}. Нелегко складывалась судьба красноармейцев, попавших в плен, и после окончания военных действий. Так, после советско-финской войны репатриированные из Финляндии советские пленные были под строжайшей охраной перевезены в отдаленные районы: с тех пор их никто не видел. Скорее всего, они были ликвидированы{275}. После второй мировой войны все военнопленные были осуждены как враги народа и предатели Родины, независимо от того, сдались ли они в плен по собственной воле или, как майор П. М. Гаврилов, мужественный защитник Брестской крепости, попали в руки врага после тяжелого ранения. Все они исчезли в лагерях архипелага ГУЛаг или подверглись другим преследованиям{276}... Не понимая упорного молчания советского правительства, МКК, в надежде устранить мнимые недоразумения путем устных переговоров, пытался через [110] различные каналы, такие как советские посольства в Лондоне или Стокгольме, получить согласие на отправку в Москву делегата или делегации. Но ответа на неоднократные запросы не последовало{287}. Та же участь постигла и предложение МКК об организации посылок советским военнопленным в Германии: Советский Союз не отреагировал на запрос из Женевы. Все параллельные старания государств-протекторов, нейтральных стран и даже союзников добиться соглашения по вопросу о военнопленных не вызывали в Москве ни малейшего отклика. В начале 1943 года МКК был вынужден в официальном послании советскому правительству напомнить о заявлении Молотова, сделанном 27 июня 1941 года, констатируя одновременно, "что МКК с самого начала военных действий практически безрезультатно предлагал свои услуги". Но и это ничего не изменило. Об оценке СССР работы МКК в годы войны говорит тот факт, что в 1945 году находившаяся в Берлине делегация МКК "внезапно" была отстранена от работы и без всяких объяснений вывезена в Советский Союз.

Можно утверждать, что советские солдаты, находившиеся в руках у немцев, попали в немилость к своему правительству лишь потому, что позволили себе сдаться в плен вместо того, чтобы умереть в бою{288}   ...
Источник:            http://militera.lib.ru/research/hoffmann/05.html

   * * *
Через неделю после окончания Второй мировой войны начальник Смерша Виктор Абакумов рапортует Сталину: «Контрразведчики Красной Армии провели значительную работу по розыску и аресту шпионов, диверсантов, террористов и активных участников антисоветских организаций, проводивших подрывную работу против наших войск в Германии, Румынии, Болгарии, Польше, Венгрии и Маньчжурии. Большая работа проведена работниками органов Смерша также в военных округах, особенно по проверке и выявлению вражеского элемента среди бывших военнопленных Красной Армии, находившихся в немецком плену и репатриированных советских граждан» (Меморандум № 838/а от 11 сентября 1945 года).

Абакумов перечисляет советских военнопленных и соотечественников, возвращавшихся из нацистской неволи на Родину, через запятую вслед за шпионами, диверсантами и террористами.
Это не опечатка и не фигура речи. Именно такими глазами и до, и после победы смотрела на них советская власть. Такую же политику она неукоснительно проводила.


Абакумов не приводит цифры. Их подсчитает лишь десять лет спустя, и то предварительно, комиссия президиума ЦК КПСС под председательством министра обороны Маршала Советского Союза Георгия Жукова. Из справки: «Органами репатриации всего было выявлено и учтено советских военнослужащих, оказавшихся в плену у противника,— 2 016 480 человек. Репатриировано в СССР <…> — 1 836 562 человека, в том числе 126 937 офицеров. По данным трофейной немецкой картотеки, значится умершими и погибшими в немецком плену — 673 050 солдат и сержантов».

Очевидно: цифры «не бьются». Но нестыковки и недостачи в «административной бухгалтерии» вопросов тогда не вызывали. Увы, не вызывают и теперь. А значит, один из главных вопросов истории минувшей войны — сколько миллионов жизней мы все-таки потеряли — открыт по-прежнему...
Источник полностью: Плен как приговор — очередная годовщина Приказа №270 https://newsland.com/community/5325/content/plen-kak-prigovor-ocherednaia-godovshchina-prikaza-270/7195000

Tags: война, концлагеря, пленные, сталин, сталинские палачи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments