harmful_grumpy (harmfulgrumpy) wrote,
harmful_grumpy
harmfulgrumpy

Categories:

Прототипом гестаповца в "17 мгновений весны" был сталинский палач ?

Конечно, современная молодежь уже не смотрит старые советские фильмы, тем более она не задурманена советской пропагандой и более реально относится к истории, столько документов было опубликовано за последние 30 - 35 лет о лживой советской мифологии, так что всей этой жалкой слащавостью в тех фильмах большинство не пронять, просто смешно смотреть их потуги. Но, возможно, некоторые может ещё и помнят сериал "17 мгновений весны".
И там был эпизод о допросе радистки Кэт страшным гестаповцем. Но вот кого мог представлять в этом образе перед собой Юлиан Семенов и чем он закончил свою эпопею о разведчике Штирлице, многие не знают.

допрос1.jpg

— Вы знаете, как создавались протоколы?

— Протоколы следователи не успевали сами печатать, поэтому часто это делали сотрудники ЗАГСа. У них это называлось «корректирующий протокол»: следователь проводил допрос, писал протокол, показывал начальнику, начальник велел «исправить», следователь переписывал этот протокол, так как нужно было начальнику этого следователя, потом этот протокол давали подписать заключенным, и они подписывали. Я не так давно ознакомился с делом одной женщины: когда ее забрали, у нее был трехнедельный ребенок, она содержалась в Бутырской тюрьме, а ребенок дома. Когда она давала показания, уже при реабилитации, то выяснилось — она оговорила себя потому, что следователь ей пообещал: если она признается, то ей в тюрьму дадут ее трехнедельного ребенка.

Мы все помним радистку Кэт, вот — это возможный прототип. Юлиан Семенов, скорее всего, ничего не выдумывал, он просто порылся, в архивах НКВД и нашел все сцены для своего романа.


Так что, если откроются архивы в части дел следователей, этих душителей, прокуроров, судей, то мы очень многое узнаем о своей истории, но они и боятся, что мы это узнаем...



допрос4.png
допрос3.jpg

Прудовский о своем деле: И вот 25 апреля 1941 года к нему на работу, в совхоз, пришли НКВДшники и арестовали его. Привезли в Москву на Лубянку. Первые допросы, отпечатки пальцев, анкета, фотографирование. Затем деда перевели в Лефортовскую тюрьму. Мой дедушка выжил в лагере и оставил две тетради воспоминаний. Благодаря этим тетрадям и архивному уголовному делу, которое хранится в центральном архиве ФСБ, мне и удалось восстановить все то, что с ним происходило и в тюрьмах НКВД, и в лагерях. В Лефортовской тюрьме проходили ежедневные допросы: его обвиняли в шпионаже, в контрреволюционной деятельности. Он ни в чем не сознавался и не признавал свою вину. И тогда, 25 мая деда перевели в Сухановскую тюрьму. Как сказал следователь: «Вы не даете показаний, тогда давайте, съездите на дачу, и там, на даче, у вас мозги просветлятся, и вы все расскажете». Дачей они называли Сухановскую тюрьму — это особорежимная тюрьма НКВД, Степан Иванович там пробыл ровно месяц, и там его застало начало войны. В воспоминаниях сохранилось интересное описание этого события. Его привели с допроса и сокамерник спрашивает: «Ты ничего не слышал? Началась война то ли с Англией, то ли с Германией?» Вот такие были тогда общественные настроения, что даже не знали, с кем будет война — мы могли выступить и так, и так. Буквально через четыре дня после начала войны его опять перевели в Лефортовскую тюрьму. Если все предыдущие допросы проходили без избиений, то здесь его избили резиновой дубинкой. Он опять ни в чем не признался, и через день, когда он отлежался, ему вручили обвинительное заключение, и дело передали в суд. Степана Ивановича перевезли в Бутырскую тюрьму. В Бутырской тюрьме состоялся суд, ему присудили 15 лет лагерей и, как они это называли, «5 лет намордника», т. е. поражение в правах.

Его отправили этапом на север, в Ухтижемлаг, где он находится до 1949 года. Менялись лагерные пункты, менялись отделения. Он занимался лесоповалом, морил клопов в бараках, работал в культурно-воспитательной части, и опять — лесоповал, а возраст его был уже под 60 лет. Голодно было очень, и в воспоминаниях он об этом пишет так: однажды ночью, на лесоповале, они нашли дохлую лошадь, в темноте разодрали ее, запекли на костре и съели, а часть закопали. Когда пришли на следующий день и откопали, то увидели, что там одни аскариды в мясе кишат. Легко представить, что они почувствовали. На свидание к нему в лагерь три раза приезжала его жена. Потом его отправили этапом в Караганду. Многие стали менять свои теплые вещи на продукты питания, что потом стоило им жизни. Когда они оказались в Караганде, то до лагеря нужно было совершить пеший переход тридцать километров: ночь, вьюга, метель, мороз — многие не выдержали этого перехода. Вот так мой дед, Степан Иванович, оказался в Степном лагере. Там дед занимался сельским хозяйством, работая по специальности. Они выращивали картофель, капусту, огурцы и помидоры. Там была борьба за выживание. В воспоминаниях Степан Иванович очень много описывает: как они работали, как высаживали рассаду, как за ней ухаживали, как пытались организовать полив. Надзиратели, ничего не понимающие в сельском хозяйстве и агрономии, пытались их учить, как нужно поступать, хотя там, помимо дедушки, были академики из Тимирязевской академии. Дедушка вывел там новый сорт помидоров и у нас в домашнем архиве сохранился приказ начальника лагеря о том, что выведен сорт помидоров «Спасская красавица», за что полагается выдать денежную премию. Это название, конечно, не в честь Спасской башни, а в честь местечка Спасское.

Умер Сталин, начались небольшие послабления. В 1955 году дедушку условно-досрочно освободили и определили ему место жительства — Воскресенск. Москва, конечно, была запрещена, как и все крупные города. Он начал хлопотать о реабилитации, и в 1956 году его реабилитировали и восстановили в партии.

В целом мой дед, Кузнецов Степан Иванович, отсидел четырнадцать с половиной лет...
Личный опыт: Сергей Прудовский
http://dostup.memo.ru/ru/lichnyy-opyt-sergey-prudovskiy

Вернемся к Юлиану Семенову и вспомним его биографию:
Человек вне системы. Юлиан Семенов
Несмотря на свою популярность и прижизненное признание таланта, писатель совершенно не являлся человеком системы и, вопреки мнению большинства, не был обласкан советской властью...
После победы семья благополучно возвратилась в столицу на постоянное место жительство. Несмотря на то, что отец Юлиана – Семен Александрович Ляндрес – был известным в Москве журналистом, организовавшим свое собственное издательство, мальчик не сразу пошел по его стопам. После успешного окончания средней школы Юлиан Ляндрес в 1948-ом году, сдав экзамены, стал студентом одного из самых престижных учебных заведений столицы – Института востоковедения. Помимо изучаемых им на ближневосточном факультете иностранных языков дари, фарси и пушту, в период учебы способный студент самостоятельно овладел еще и несколькими европейскими языками.

29 апреля 1952-го года по нелепым, необоснованным обвинениям был арестован отец Юлиана. Ему вменялась в вину совместная деятельность с «троцкистским диверсантом» Николаем Бухариным в период работы последнего в газете «Известия». Следствием ареста отца стало отчисление Юлиана Ляндреса с последнего курса института. А после того, как юноша наотрез отказался отречься от родного человека, его исключили из комсомола. В личном деле молодого парня незамедлительно появилась отметка «Сын врага народа» с припиской, гласящей, что он «клевещет на Советскую власть и не уважает решение Советского суда». Юлиан долго пытался добиться правды и освободить отца, его письма с просьбами разобраться шли не только в прокуратуру, но и самому Берии. Однако всего, чего он сумел добиться – это вызова на допрос в Бутырку. Все изменила смерть Иосифа Сталина, обвинения с отца Юлиана были сняты, а его самого вновь восстановили в институте, который он успешно закончил в 1954-ом году. Однако именно после ареста отца и связанных с этим дальнейших событий молодой человек вынес для себя одну истину, которой затем придерживался всю жизнь: побеждать нужно, не прогибаясь под обстоятельства...
https://topwar.ru/32910-chelovek-vne-sistemy.html

Как видим, отношение к сталинским палачам у писателя Юлиана Семенова было четкое - полное неприятие и осуждение изуверских методов коммунистических чекистов, этим как раз и закончилась эпопея Штирлица. И писатель прекрасно знал об отношении простых людей в уравнивании сталинских палачей с фашистами, что было отмечено в Записка А.Я. Вышинского о преступлениях совершенных отдельными сотрудниками УНКВД по Вологодской обл. 27 декабря 1938 г. Архив: ГАРФ Ф. Р-8131, Оп. 37, Д.118 Л. 52-60
где внимательный читатель полностью ознакомится с заполнением выдуманных чекистами протоколов несуществующих преступлений
https://harmfulgrumpy.livejournal.com/1593969.html

«… тогда как я ему подробно изложил о всех действиях Белозерского РО НКВД, где было организовано настоящий фашистский застенок и эти работники Белозерского РО ПОРТНОГО, ОВЧИННИКОВ стоят в большом почете у руководства по Вологодской области УНКВД…»
«…он ответил – «Партия нам так диктует, а ты должен подчиняться решениям партии.» Кроме этого ВЛАСОВ, ПОРТНОГО, ОВЧИННИКОВ, ВОРОБЬЕВ и дру… я бы сказал, т. ОВЧИННИКОВ, применяли фашистские методы допроса и убивали в кабинетах путем физического насилия тех кто упорно не подписывал протокол заготовленного ранее ОВЧИННИКОВЫМ и ВЛАСОВЫМ…»

Семенов написал последнюю часть - "Отчаяние".


Вот типичный отзыв советского - ах, ты, Семенов, недобитый подлый антисталинист, ты всё врёшь, а-а-а... Ничего необычного, всё это отрицание знакомо.

Сергей Павлухин:
"В этот томик вошла и повесть «Отчаянье» - рассказ о том, как Максим Максимович Исаев (работавший в тылу врага под именем Штирлица) сидит на Лубянке и подвергается репрессиям в послевоенном СССР.
Юлиан Семёнов пишет в повести «Отчаяние» о том, что одной из причин устранения Ежова было увлечение Сталина его женой – «рыжеволосой, сероглазой Суламифью, но с вполне русским именем Женя. Она отвергла притязания Сталина бесстрашно и с достоинством, хотя Ежова не любила, домой приезжала поздно ночью, проводя все дни в редакции журнала, созданного ещё Горьким; он её к себе и пригласил.
Сталин повёл себя с ней круче – в отместку Женя стала ежедневно встречаться с Валерием Чкаловым; он словно магнит притягивал окружающих; дружили они открыто, на людях появлялись вместе. Через неделю, после того, как это дошло до Сталина, знаменитый летчик разбился при загадочных обстоятельствах.
Женя не дрогнула: проводила всё время вместе с Исааком Бабелем; он тоже работал в редакции; арестовали Бабеля».
И этот набор сплетен служит исторической канвой рассказа о судьбе разведчика –нелегала Исаева-Штирлица...
Вот и Жданова «залечили» с подачи Лаврентия Павловича (по версии Юлиана Семёнова).

По воспоминаниям друзей и близких знакомых Юлиана Семёнова, он полунамёками давал понять окружающим свою причастность к всемогущей «Конторе Глубинного Бурения». Недомолвками и замалчиваниями подводил к мысли о том, что любой корреспондент крупной газеты СССР за рубежом неизбежно выполняет функции информатора (что во многом соответствовало реальности), но некоторые «доверенные лица» удостаиваются чести принимать участие в «комбинациях» Большой Игры. Этим, мол, и объясняется тот широкий доступ Семёнова к секретным архивам спецслужб.
Оставим это на совести автора..."
https://www.chitalnya.ru/work/799482/

И другие отзывы на книгу:

И овладело отчаяние…

Жену Штирлица расстреляли, а самого Исаева лишь после смерти Сталина нашли во Владимирском политическом изоляторе полуослепшего, беззубого, с перебитыми ногами
Д-р Арон ШНЕЕР, Иерусалим

Жену Штирлица Сашеньку поставили к стенке

Прочитал случайно попавший мне на глаза роман Юлиана Семенова «Отчаяние», вышедший в 1990 г. Чудовищный страшный итог: разочарование, идеологический разрыв главного героя с советской системой, осознание ее сущности. Пустота, горечь, боль утрат, понимание того, что его деятельность способствовала становлению еще одной разновидности тоталитарного режима, во многом напоминающего гитлеризм.

Возникающие ассоциации работы НКВД с преступлениями нацизма, гестапо. Не разведкой, а именно гестапо. Человек, 27 лет за рубежом выполнявший задания советской разведки, оказался у разбитого корыта, сломленным и потерявшим надежду. И это кто? Исаев — Штирлиц…

Не случайно Семенов посвящает роман подлинному герою-разведчику:

«Светлой памяти моего друга Шандора Радо («Дора») посвящаю».

Радо тоже после войны 9 лет отсидел в советских тюрьмах: был приговорен к 15 годам… Освобожден после смерти Сталина.

Юлиан Семенов в последних строках романа «Отчаяние» показал всю суть советской системы и подвел печальный итог своему творчеству, особенно серии романов о Максиме Максимовиче Исаеве – Штирлице.

Расстреляна жена «Сашенька». Та самая, с которой по фильму, якобы встречался Штирлиц в кафе «Элефант», и сын — «капитан разведки РККА», сошедший с ума от пыток в застенках НКВД, Александр Исаев.

Сам Исаев-Штирлиц 6 лет провел в советских тюрьмах. Лишь после смерти Сталина «Исаева нашли во Владимирском политическом изоляторе: полуослепший, беззубый, с перебитыми ногами, он был помещен в тюремный госпиталь.

Леопольда Треппера и Шандора Радо выпускать нельзя: работа в «шарашке» продолжается; Радо пусть там сидит, благо Родины прежде всего…»

Заканчивается роман трагическими строками:

… «Золотую Звезду» Героя Советского Союза Всеволод Владимирович Владимиров (Исаев) получил из рук Ворошилова<…>

Обменявшись рукопожатием с «народным президентом», Исаев обязательного в таких случаях благодарственного слова не произнес, возвратился на свое место за столом заседаний, а перед началом коллективного фотографирования ушел, сославшись на недомогание.

Через месяц он начал работать в Институте Истории по теме «Национал-социализм, неофашизм; модификации тоталитаризма».

Ознакомившись с текстом диссертации, секретарь ЦК Суслов порекомендовал присвоить товарищу Владимирову звание доктора наук без защиты, а рукопись изъять, передав в спецхран…»

То, что Василий Гроссман осмелился написать в романе «Жизнь и судьба», сравнивая нацизм и коммунизм, Семенов выразил в названии диссертации Исаева-Штирлица и названием своего романа.

Знаменательный трагический итог творчества Юлиана Семенова, неоднократно выполнявшего некоторые специфические задания советских разведслужб.
https://www.isrageo.com/2019/01/20/iovla291/

Очень тяжелая книга. Вызвала бурю эмоций: негодования, ненависти, возмущения. Это предпоследняя книга о Штирлице, в которой его возвращают в СССР 1948 года. И вместо заслуженных, казалось бы, наград его сажают в тюрьму, пытают, обещают и обманывают. Каждый играет в свою игру: Штирлиц, следователи, верхушка власти. А ты читаешь и переживаешь за Штирлица и его семью, как за родных. А кругом трупы, трупы. Расстреляли Сашеньку. Сына Александра сначала свели с ума, потом почти вылечили и тоже расстреляли. Не бывает хорошего конца у таких книг. Больно. Не столько от истории самого Штирлица, сколько от истории нашей страны, от того, что происходило в первой половине 20 века. Потом тоже было страшно, но книга заканчивается пятидесятыми..."
https://www.livelib.ru/book/1000419240/reviews-otchayanie-yulian-semenov

В своей книге об отце Ольга Семёнова пишет, как Юлиан Семёнов создавал это литературное произведение: «Прав был старенький Сименон, предупреждавший, что расставание со Штирлицем будет болезненным. Никогда отцу не было так трудно писать, как в тот раз, когда он начал о нём последнюю вещь, называвшуюся „Отчаяние“. Тяжело было не только из-за приближавшегося расставания, но и из-за сюжета. …К чести отца он написал то, что написать было должно и нужно, но как же больно ему было ту безжалостную правду писать»
Роман тяжелый, опустошающий. я прочитала за вечер - оторваться было невозможно. перечитывала, скорее всего, еще буду перечитывать. вся история Штирлица - это не бондиана, не легкое чтиво о блестящих "подвигах", и "Отчаяние" ставит абсолютно логичную, но страшную точку.
https://www.labirint.ru/reviews/goods/199003/
Tags: книги, размышлизмы, репрессии, советская власть, фильм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments