?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Мне даже сказали, что я в чёрном списке ярых врагов СССР стою на 13-м месте.
Хрущёв. Какого черта он подарил Украине Крым?! Крым был всегда русским.
Россия должна развиваться и с этой коррупцией проклятой бороться. А у вас такие коррупционные скандалы, что диву даёшься. Как это возможно?

Всемирно известный оперный баритон, «король русской песни» Борис Рубашкин… В Советском Союзе о нём ходило немало слухов и мифов, в том числе пропагандистских. Самый распространённый, что он – советский певец, сбежавший на Запад, а стало быть – предатель Родины.

Долгие годы в белой казачьей папахе и шёлковой косоворотке Рубашкин пел «Чубчик», «Чижик-пыжик», «Стеньку Разина» и «На позицию девушка провожала бойца…» на лучших площадках мира, а в СССР он считался «кабацким певцом», «махровым диссидентом» и был попросту запрещён. Сегодня в это трудно поверить, но каких-нибудь сорок лет назад за бобины с его концертами любому советскому гражданину запросто могли влепить реальный тюремный срок и сломать жизнь. «С самого рождения я жил мечтой когда-нибудь приехать на родину моего отца. Мне и присниться не могло, что когда-нибудь это сбудется»

Сын донского казака, обладатель шести золотых песенных дисков Борис Семёнович Рубашкин (Чернорубашкин) много лет живёт со своей семьёй – женой Мариной и дочерью Машей в австрийском Зальцбурге. Ему – 83, но он в прекрасной форме, его русский близок к безупречному, хотя в Россию он впервые приехал… в 57 лет. «Я готов к откровенному разговору, – говорит он. – Спрашивайте!»


«Меня так воспитывали»

– Борис Семёнович, вы в те годы знали, что в СССР вас слушают, можно сказать, рискуя свободой?

– Нет, конечно! Только много лет спустя я узнал, что, оказывается, моряки привозили мои пластинки, их какие-то люди тайно записывали на кассеты, продавали, и они расходились. До сих пор храню подарок поклонников – несколько «подпольных» пластинок, записанных на «рёбрах». Это что-то невероятное!

Одни из подобных подпольных записей на "ребрышках" и фото звукозаписывающего устр-ва, подробнее о репрессиях против изготовителей в https://perfume007.livejournal.com/159824.html

– Потом вам встречались люди, «отсидевшие или пострадавшие за Рубашкина»?

– Лично – не встречал, но я много таких историй слышал. Мол, вечером – водочка, рыбка, мы тихо-тихо включали магнитофон, чтобы сосед не написал на нас, что мы слушаем Рубашкина… Иначе – лагерь!

– Вы на сегодняшний день ответили для себя на вопрос: почему советские власти вас так невзлюбили?

– Нет. Якобы мои «блатные песни развращают комсомол». Мне даже сказали, что я в чёрном списке ярых врагов СССР стою на 13-м месте. Там были и политики западные, и получается даже певцы. Хотя, естественно, никаким врагом я не был. Я же демократ по рождению, а не политик, и никогда не поднимал свой голос против Советского Союза. Я ждал и надеялся, что времена изменятся к лучшему, и пришло это время.

– Кстати, тогда многие у нас считали, что вы советский певец, попросивший убежище на Западе…

– (Смеётся.) Начнём с того, что я родился не в Советском Союзе, а в Софии – в семье донского казака Семёна Терентьевича Чернорубашкина и болгарки Теодоры Лиловой. И до 1989 года моя нога вообще не ступала на русскую землю.


Отец Бориса, донской казак Семён Терентьевич Чернорубашкин; мать Бориса – болгаркаТеодора Лилова. Фото из личного архива Бориса Рубашкина

– Ваш отец рассказывал, почему он стал эмигрантом?

– Не было дня, чтобы отец не рассказывал мне о России, о своём хуторе в 140 километрах от Царицына, где жили его отец, дед, трое братьев, две сестры. Как в 1919 году ночью пришли «красные» – старшего брата расстреляли, дом сожгли, остальным удалось бежать. В результате за границей оказался только он – добрался до Чёрного моря, на корабле с Белой армией приплыл в Турцию, затем оказался в Болгарии. Больше никого из своих родных он никогда не видел. Но всю жизнь был русским патриотом...http://www.sovsekretno.ru/articles/id/5439

— Когда вы бежали в Австрию, был ли жив ваш отец? Как он, бежавший в свое время из России, расценил ваше решение?

— Он мне сказал так: «В жизни есть три важные вещи: во-первых, твоя личная свобода. Во-вторых, в этой свободе выбрать свою профессию, потому что без свободы это невозможно. И третье — это семья». К сожалению, мы потом с ним мало общались. Я был в Милане, когда он умер. А тогда было очень опасно возвращаться в Болгарию, хотя я никогда и не был болгарским гражданином.

Я не приехал, даже чтобы проводить его в последний путь... Я очень страдал от этого, у меня был такой шок, что пришлось обратиться к врачу...

— Не появилось ощущение, что вот здесь — родина?

— Ощущения были очень сильными, хотя я там никогда до этого не был. Ведь наш дом сожгли почти сразу после революции, потому что это был дом атамана. (Мои предки всегда были атаманами, отсюда и моя настоящая фамилия — Чернорубашкин, атаманы носили ведь особые черные рубахи.) На той поляне, где был наш дом, я встал, и было ужасное состояние: внутри все сжалось, я плакал... Знаете, ведь внутри у меня постоянно такая генетическая тоска по прошлой, дореволюционной жизни. Отец мне много об этом рассказывал, о доме. Он рассказывал замечательные вещи: (тут Борис Рубашкин, небедный даже по западным меркам человек, имеющий дом в Зальцбурге и квартиры в Вене и на Адриатическом побережье Италии, начинает мечтательно перечислять. — Д.П.) какие запасы у него были, какая капуста в подвале хранилась. Какие лошади были и поросята... Отец выходил в мае на работу и в октябре возвращался, даже ночевал в поле, а сестры носили туда еду каждый день.

Когда я приехал туда, то впервые увидел своих двоюродных сестер. Дом тети, который стоит еще... Меня повели в музей деревни и показали на место на стене, около ударников труда и портрета Ленина:

«А вот эту стенку мы оставили для вас. Пришлите нам свою фотографию». Но я отказался: «Пока вы этого убийцу (Ленина) не уберете, моя фотография здесь не появится». Я не хочу красоваться рядом с человеком, который выгнал моего отца из России.

— Кем по национальности вы себя считаете?

— Я немного космополит. Я вырос в русской среде: учился в русской школе, но посещал и болгарскую. Так что обе культуры всегда ношу с собой. Чеснок люблю, как истинный болгарин. Но в общем, я всегда себя чувствовал русским, потому что папа меня так воспитывал... http://www.shansonprofi.ru/archiv/notes/paper630.html

– Говорят, отец вас воспитывал сурово: за каждое произнесённое нерусское слово награждал подзатыльником, а рука у него была тяжёлая…

– Да, в доме полагалось говорить только по-русски, и даже моя мать-болгарка не была исключением. Но рукоприкладства не было, тем более что язык мы знали и гордились этим. Я никогда не забывал о своём происхождении. Меня так воспитывали – в любви к Отечеству. Мальчишкой, учась в эмигрантской школе, я каждое утро начинал в строю по стойке смирно – поднимался российский триколор и звучал гимн старой России.

– Вас назвали в честь болгарского царя Бориса, которого болгары до сих пор любят и чтут. Было за что?

– Конечно! Царь Борис III был удивительный государь. Например, во время Второй мировой он, сам этнический немец, не воевал против СССР. Болгары не хотели воевать против русских, освободивших их от 500-летнего турецкого ига, и царь Борис не дал Гитлеру ни одного солдата…

Всех оказавшихся после Октябрьской революции эмигрантов-«белогвардейцев» (а их было около 50 тысяч) он принял, дал им работу, квартиры, для них были открыты специальные школы. Например, в Софии была очень мощная русская колония. Там был прекрасный драматический русский театр, балалаечный оркестр, хор, кружки. Мой отец работал в русской больнице «Красный Крест» – это была лучшая больница в Болгарии в то время. Словом, было кому поддерживать русское искусство, русский дух, творчество, культуру... http://www.sovsekretno.ru/articles/id/5439

— С чего все началось?

— С Клуба советских граждан. У меня был советский паспорт — точнее, что— то вроде вида на жительство в Советском Союзе. Сталин после очередной пьянки таким образом решил уничтожить русскую белогвардейскую эмиграцию: тем, кто оказался в так называемых демократических странах, вручить советский паспорт. Это было издевательство над детьми белогвардейцев, которые не хотели иметь советских паспортов. С одной стороны, это было унижением, а с другой — у советских коммунистов всегда было очень много денег. И все они шли на то, чтобы завербовать среди нас сторонников советского образа жизни. На эти деньги и был создан Клуб советских граждан. Нас всех туда звали и каждую субботу читали доклады об империализме, загнивающем Западе и прочем. Конечно, белогвардейцы во все это не верили, но они были рады возможности встретиться друг с другом. В клубе был шикарный ресторан, кино. Белогвардейцы ходили туда, чтобы встретиться, выпить по рюмочке, посидеть спокойно... Кроме того, там был хореографический кружок и хор. У нас была очень хороший хореограф — Наталья Пчелинцева. Поэтому я умел танцевать и русские танцы, и всякие другие. http://www.shansonprofi.ru/archiv/notes/paper630.html

Вообще Болгария до 1944 года жила очень хорошо. Но в 1946 году пришли наши «освободители» – Советская армия. Начались расправы с интеллигенцией, оппозицией. Что касается русских эмигрантов, то Сталин и его сподвижники решили их перевоспитать – «выковать» из них настоящих советских людей.

– Интересно, как они собирались это сделать?

– Вскоре мой отец получил письмо – явиться в советское посольство. Все эмигранты, жившие в Софии, получили такое же. Им сказали так: правительство решило вернуть вам ваше гражданство. А мой отец – казак, что в переводе с монгольского «свободный человек». Он сказал: у меня никогда и не было советского гражданства. И не пошёл. Его тут же «взяли» и выслали в деревню, где жили турки. Дали понять, что следующий этап – каторга. Ведь в это время болгары по примеру СССР стали делать что-то типа концлагерей. Высылали в Тырново на каторжные работы. Словом, если бы он не согласился получить паспорт, оказался бы там. Он вынужден был – из-за нас с мамой.

Точно такой же документ и я получил в 16 лет, там было написано – «вид на жительство». То есть все мы считались советскими гражданами, которым разрешалось временно проживать в Болгарии. Чтобы держать «белогвардейцев» в «ежовых рукавицах», во всех крупных болгарских городах были открыты подразделения Клуба советских граждан. Это были довольно специфические учреждения, но мы туда с удовольствием ходили.

– В чём же была их «специфика»?

– В этих клубах нас регулярно собирали послушать доклады о том, как плохо живут рабочие на «загнивающем Западе», как пашут на заводах и фабриках по 16 часов и умирают в глубокой нищете. Советская пропаганда! В это, конечно же, никто не верил, но люди приходили, потому что были рады возможности общаться друг с другом. К тому же послевоенная София голодала, а внизу был шикарный ресторан, после доклада крутили кино, потом были танцы. Я и мои друзья были молодые, дерзкие – во время доклада мы уже сидели в ресторане. Ещё в этом клубе были всякие кружки по интересам – географический, хореографический...Где симпатичные и красивые девчата? В хореографическом! Конечно, мы сразу в него записались.

– То есть вы увлеклись танцами, потому что вам нравились красивые девушки?

– (Смеётся.) Да! Конечно, нельзя сказать, что только девушки здесь «виноваты». Меня и моих друзей привлекали музыка и танец – это в крови каждого русского человека. Я с детства умел танцевать русские танцы, польку, мазурку, краковяк, бить чечётку и всерьёз хотел делать карьеру танцора. Хотя петь всегда любил. Во время дружеских посиделок (а все эмигранты жили очень дружно!) я приставал: «Дядя Ваня, дядя Коля, дядя Миша… напой что-нибудь русское». Слова записывал, мелодию сразу запоминал. В те времена даже подумать не мог, что буду петь эти песни и романсы со сцены и они станут частью моей жизни.

– Как вы оказались в Австрии?

– Ещё когда мне было 14–15 лет, отец сказал: «Смотри в направлении Парижа!» Я спросил: «А что там?» «Свобода! Запомни, Борис, самое ценное – это личная свобода!» Я это запомнил. А потом… Однажды во время репетиции я серьёзно повредил ногу. Целый год ходил с палочкой – не мог танцевать. Без работы, без будущего. Отец сказал: «Борис, тебе надо убираться вон из этого режима. Уезжай!» Но куда? Ехать было некуда… Помог случай. В компании детей эмигрантов один из гостей, инженер из Праги, которому я пожаловался на безвыходную ситуацию, вдруг спросил: «Поедешь в Прагу?» Конечно, я уехал. И Чехословакия по тем временам мне показалась раем. Я поступил в экономический университет, жил в комнате на двоих, с душем, плитой.

– Чем зарабатывали на жизнь?

– Мыл машины, таскал на верхние этажи мебель, разгружал картошку на рынке… Кроме того, танцевал в театре в городишке километрах в ста от Праги, где меня очень ценили. Но когда получил высшее образование, опять столкнулся с безработицей. Я не комсомолец, не член партии, то есть перспективы никакой! И мы с моей первой женой – болгаркой тайно через Югославию, можно сказать, сбежали в Вену. Взяли транзитную визу в Австрию (якобы послушать оперу) и как только пересекли границу, сдались местной полиции. Сказали, что бежали из советской Болгарии и ищем политического убежища.

– Подобный поступок потом не вышел боком вашим родным?

– К счастью, ни родителям, ни брату ничего не сделали… Около шести недель в специальном лагере нас проверяли австрийцы и американские спецслужбы.

– Проверяли, не советские ли шпионы?

– Ну да, у меня же был только один документ – советский паспорт… Но мы-то с женой сразу решили: если они захотят нас вернуть обратно, то мы покончим жизнь самоубийством!

– Даже так?

– Да! Потому что умирать в болгарских тюрьмах нам не хотелось. Они бы всё равно нас там, я не знаю, расстреляли или что. Ни на йоту не сомневаюсь! Но австрийцы нас отпустили. С условием, правда, что раз в месяц буду отмечаться в полиции и платить штраф 10 шиллингов – «за незаконное проживание». Помню, вышли – снег двухметровый, языка не знаем, жить негде, не на что. Самое страшное для меня время – первые два года эмиграции. В Вене родилась дочь… Чтобы всем нам не умереть с голоду, я хватался за любой заработок. Но повезло – со временем мне удалось найти работу танцора в Фольксопере – это второй по величине театр Австрии.

«Как я стал Рубашкиным»

– Вы до 35 лет довольно успешно танцевали. Как стали певцом?

– Довольно случайно! Знакомый болгарин, который учился оперному пению, захотел продемонстрировать свои вокальные успехи, и пригласил меня в русский ресторан «Жар-птица». Это было очень дорогое заведение – любимое место кутежей и отдыха обеспеченных людей и знаменитых артистов, где икру заказывали килограммами, ели её ложками и обильно всё это запивали русской водкой и советским шампанским. Болгарин тоже заказал водочки, рыбку, салат. Одна рюмка, вторая, третья, четвёртая… Он дал скрипачу и гармонисту сто шиллингов, чтобы подыграли, и запел. Я начал ему подпевать вторым голосом… Он услышал, говорит: «Слушай, ты же танцор?» «Да, но я знаю много русских песен». «Спой одну!» Я заказал оркестру «Стеньку Разина». Спел… Что тут началось! На наш стол стали присылать кто бутылку вина, кто водки, и просят: «Спой ещё!» Вторая, третья песня… Появляется хозяин заведения, солидный такой мужчина килограммов под 130. «Будешь работать у меня?» Объясняю: «Не могу – я работаю грузчиком и танцую в Фольксопере. Утром у меня репетиция, после обеда я таскаю резину, а вечером – спектакль». Тогда он мне сделал предложение, от которого я не смог отказаться. Дал квартиру, хорошую зарплату. Я пел русские песни в «Жар-птице» около трёх лет. Это были для меня самые счастливые годы, потому что здесь ко мне пришла известность. Швейцарская звукозаписывающая фирма записала четыре моих сольных диска, и они мгновенно разошлись. А затем произошло ещё одно судьбоносное событие.

– Вы стали первым баритоном зальцбургской оперы.

– Точно! В «Жар-птице» меня услышала профессор Венской консерватории госпожа Мария Брандт. «Ваш голос не для ресторана, а для театра. Приходите – я научу вас петь». И я стал учиться у неё в консерватории. В 1967 году выиграл конкурс на замещение должности баритона в Зальцбургской опере. Семь лет пел классический репертуар, потом решил делать сольную карьеру. Приглашений по всему миру было столько, что я бросил все и поехал со своим оркестром и русскими песнями по театрам Европы, Америки, Австралии. Примерно в это время придумал модерновый танец «Казачок», который мгновенно стал модным.

– Это с ним в начале 1970-х был связан невиданный доселе интерес ко всему русскому? Или это преувеличение?

– Абсолютно нет! Все газеты писали: «Вена подарила миру два модных танца – вальс Штрауса и «Казачок» Рубашкина»… А знаете, как это получилось? Я часто думал о том, что почти каждая нация в мире имеет свой современный танец, даже финны придумали «летку-енку». И мне было стыдно, что у нашей нации нет такого танца. Я часто замечал, что когда в ресторане люди выпивают, то под быструю русскую пес-
ню они выходят и начинают танцевать вприсядку. И падают, конечно – чтобы идти вприсядку, надо быть в хорошей форме, тренироваться. Я их поднимал, потом мне в голову пришла вот эта идея: я взял мелодию «Катюши», сочинил новый текст, дописал мажорную композицию второй части и придумал па. Директор фирмы «Блу Блан Руж» раскрутил её в своём шоу...


Борис Рубашкин. Казачок.

– А что за история, когда во время концертов в Германии вас забросали помидорами? Об этом сразу же написала газета «Правда».

– Это было в семидесятом году… Местные «правые» подумали, что я приехал из Советского Союза пропагандировать коммунизм, развернули антисоветские плакаты, начали шуметь, швырять на сцену яйца и помидоры. Когда помидор попал в мой белоснежный казачий наряд, я скомандовал, и ребята из моего оркестра (а там были болгарин, русский, немец и украинец) побросали инструменты на пол. Началась настоящая рукопашная! Жаль – короткая, потому что эти швыряльщики слишком быстро разбежались, как нашкодившие коты. Правда, наш бас-балалаечник успел так хорошенько разок приложиться, что у него потом кулак болел три дня. Вся остальная публика встала и кричала им по-немецки: «Geh weg, geh weg!» («Вон, вон отсюда!») Потом аплодировали нам, конечно. За всю мою карьеру этот мрачный инцидент был единственным. Обычно всё было наоборот – западная публика любит русские песни.

– Признайтесь: вас не задевало, что у нас вас называли «кабацким певцом»?

– И воображение сразу рисовало картину: Рубашкин поёт, вокруг танцуют полуголые барышни, цыгане бьют чечётку, а на полу валяются не вяжущие лыка «белоэмигранты»… Так? Это в России слово «кабак» носит пренебрежительно-уничижительный оттенок. Заплёванный деревянный пол, пьяные купцы, кутежи, драки, побитая посуда… Посмотрите, какие в Париже русские рестораны! «Л’Этуаль де Моску», «Тройка»… Французская публика приходит и поёт антифашистскую песню «По долинам и по взгорьям». Называть Рубашкина «кабацким певцом» могут только люди, обозвавшие одесские песни «блатными».

«Меня вербовали все разведки мира»

– Модная в СССР тема «Борис Рубашкин – агент американских спецслужб». Вас пытались завербовать?

– Пробовали. Однажды в Вене ко мне пришёл настоящий цэрэушник и стал выведывать: где в Софии стоят советские танки, где расположены войска, чуть ли не «начерти чертежи, карту»… А что мы знали? Когда он понял, что теряет попусту время, отстал.

– Наверное, цэрэушник рассуждал так: раз попросил политического убежища, значит, диссидент и должен нам помогать…

– А что вы хотите?! Вена в то время была центром мирового шпионажа, все разведки там работали. Ведь все, кто бежал – и агенты, и шпионы, и нормальные люди, – сначала подавались в Австрию… Поймите меня правильно: я был готов бороться против коммунизма до конца моей жизни. От отчаянья, от того, что не могу жить нормально, со своей семьёй. Но чем я мог реально помочь?! Между прочим, после распада СССР болгарское телевидение снимало биографический фильм обо мне. Мне задали вопрос: был ли я активным агентом ЦРУ? На что я ответил: «Если бы я мог быть активным членом этой организации, я бы приложил усилия для свержения «коммунизма». А поскольку агентом я не был, я был демократ, как все казаки, то какой из меня активный борец? Демократия у меня в крови. Посмотрите, как заведено у казаков на хуторе: есть круг, атаман, то есть представитель власти, и всё решается сообща. Мои предки были известными атаманами на Дону и как знак отличия они носили особые чёрные рубашки. Между прочим, отсюда произошла моя настоящая фамилия – Чернорубашкин. От них и пошёл мой род.

– А наши австрийские дипломаты-кагэбэшники искали к вам подходы? Всё-таки такой «лакомый кусок» – мировая знаменитость…

– С КГБ у меня были очень «весёлые» отношения. Я же даже не подозревал, что в Советском Союзе мои песни слушают. И, конечно, удивлялся, что сотрудники советского консульства в Зальцбурге приглашают меня к себе на все советские праздники. Я приходил, говорил им: «Я так благодарен Советскому Союзу за то, что ради меня, единственного советского гражданина в Зальцбурге, открыли советское консульство!» Мы смеялись. Действительно, зачем существовало здесь советское консульство, было непонятно. А народу там работало немало: генеральный консул, его зам, четыре вице-консула, три портье, которые дежурили по 24 часа, бухгалтер, повариха, уборщица...

– Характер свой вы показывали не единожды: во время гастролей в Грузии отказались поднимать тост за Сталина, в другой раз вдрызг разругались с оперным басом Евгением Нестеренко…

– Меня кто-то очень точно назвал «человек с ножницами». Если кого-то ценю, а этот человек вдруг начинает делать явные глупости, я «беру ножницы», «отрезаю его», и больше он для меня не существует. Недавно «отрезал» мошенников из Волгограда, которых считал своими друзьями. Я им высылал деньги, экспонаты для волгоградского музея, а они меня нагло обманули! Я уважаю людей, но я и с их стороны требую уважения. Так и написал им: «Вы потеряли верного друга!»...http://www.sovsekretno.ru/articles/id/5439


Борис Рубашкин. Мурка.

— А почему кроме русских песен, вы поете песни вроде «Мурки», которые относятся скорее к разряду блатного фольклора?

— Для меня блатные — те песни, которые начали появляться по тюрьмам и лагерям. А такие песни, как «Мурка", «Одесса» и прочие, были созданы народом. И все эти песни я впервые услышал в среде эмиграции и записывал их в таком виде, как их пели белогвардейцы.

Когда я подобрал себе репертуар, поехал с ним в Америку — Южную, Северную, в Австралию. Там были хорошие деньги, налоги не надо было платить. Здесь ведь по закону я должен объявлять то, что зарабатываю за границей. Объездил весь мир. Может, это и нескромно, но в среде русских эмигрантов я первый, кто после Шаляпина сольные концерты давал. Шаляпин ведь тоже поддерживал русскую песню, которую эти петухи из Большого театра, Атлантов и Нестеренко, считают ниже своего достоинства петь. Атлантов прекрасный певец, мы пели с ним вместе в Венской опере «Бориса Годунова». Но народное почему-то не поет. А ведь все итальянские певцы почитают за честь петь неаполитанские песни. Чем мы хуже? Почему не дать публике то, что русский народ дал миру? Почему нужно все время петь один и тот же репертуар? Однажды мы с Нестеренко даже поссорились на этой почве. Он пел тогда в «Ла Скала», где Большой был на гастролях. После спектакля он пригласил меня в гости, они с женой сняли квартиру, потому что это дешевле, чем в гостинице останавливаться. Жена его стол накрыла — колбасы порезала, консервы какие-то открыла, хотя это безумие — находиться в Италии и есть консервы. И вдруг за столом он говорит: «Ты знаешь, мне как советскому человеку было бы стыдно петь такие песни, какие ты поешь". Я ответил: «Женя, я понимаю, почему тебе было бы стыдно, Ты не можешь их спеть так, как я. Кушай свою колбасу..." Встал и ушел. Так мы с ним расстались. Нестеренко вообще всегда любил говорить: «Мы — партия, Верховный Совет и советский народ». Все в таком духе. Потом стал депутатом, все говорил о Родине. А через несколько лет купил себе квартиру в Вене и плюнул на свою родину. Почему он живет сейчас в Австрии, а не борется в России за демократию или за коммунизм, в котором он вырос? http://www.shansonprofi.ru/archiv/notes/paper630.html

– Как получилось, что вы в итоге смогли приехать с концертами в СССР?

– Знал, что я персона нон грата, и никаких попыток прорваться не делал. Помог случай! Я пел в Венской опере в спектакле «Борис Годунов» со знаменитым басом Паатой Бурчуладзе. И в 1988-м на его дне рождения в Вене оказался за одним столом с русской компанией. Один из гостей спросил: бываю ли я в СССР? Говорю: «Это невозможно! А почему, спросите у того, кто отвечает за концерты!» На что этот человек рассмеялся: «А как раз я и отвечаю! Я директор Госконцерта Владимир Панченко». И добавил: «Благодаря твоим песням я научился играть на гитаре, после чего все девчонки были мои. Борис, я тебя приглашаю на гастроли в СССР!» Вскоре состоялось моё турне – Москва, Ленинград, Одесса, Кишинёв. Тбилиси… Встречали изумительно! Я сам видел, как сломали кассу в Одессе, когда закончились билеты.

– Можете привести пример самого памятного выступления в своей жизни?

– Мой первый концерт в Театре эстрады в Москве! Знаете, я опытный человек, за свою карьеру спел 500 или 600 концертов в Европе, Северной и Южной Америке, Австралии… Но когда я вышел на сцену и сказал первые слова, у меня слёзы ручьём потекли. Никогда так не волновался! Это была первая встреча с согражданами моего отца, в зале сидела моя мама…

Знаете, что ещё меня тогда потрясло? Проживали мы в гостинице «Россия» – напротив Кремля. Я сказал сотруднику Госконцерта, который меня сопровождал: «Хочу посмотреть зал, где буду выступать». Подъезжаем и видим: зима, снег, ветер завывает, а рядом с Театром эстрады горят костры – один, второй, третий… Вокруг какие-то люди греются. Говорю сопровождающему: «Давай вернёмся в гостиницу. Здесь что-то опасно!» Тот смеётся: «Эти люди пришли, и будут ждать до утра, чтобы купить билеты на ваш концерт!» Вдруг закричал: «Ребята! К вам сам Рубашкин пришёл!» Как они на меня набросились… С одной стороны, я был очень смущён, а с другой, конечно, мне было очень приятно, что меня так встречают. До сих пор не понимаю: самый центр Москвы, поздний вечер… И откуда у них взялись дрова?!

– Рассказы отца о России совпали с тем, что вы увидели?

– Природа – да, а жизнь людей – нет. Отец рассказывал замечательные вещи: какие плакучие ивы стояли вдоль реки Медведицы, впадающей в Волгу, какой у них дома был подвал, там висело мясо, в бочках хранились соления, какие лошади были и поросята… Отец выходил в мае на работу и в октябре возвращался, даже ночевал в поле, а сёстры носили туда еду каждый день. Когда я приехал на родину отца, в хутор Заполянка, увидел глиняные полы в запущенных избах, российскую нищету, пустые магазины. И первым делом поставил на месте нашего сожжённого дома памятник своим предкам. Но люди там просто замечательные, добрые! Помню, когда снимался в России в роли атамана в картине «Дикое поле» и впервые поехал туда, они специально, чтобы я не делал крюк в 40 км, сделали мост через реку. Он до сегодняшнего дня стоит. Так и называется – Рубашкин мост!

– Сегодняшняя Россия какой вам видится? Такой же страшной, как её западная пресса рисует, или белой и пушистой, как пишут большинство наших СМИ?

– Нет, Россия не страшна… Но у вас какая-то такая нездоровая атмосфера: мол, НАТО хочет на Россию напасть. Ничего подобного! Как тут недавно сказал один политик, «кто хочет захватывать такую страну, где дороги разбиты, где коррупция царит?!». Россия – тяжело управляемое государство. Потому что вокруг верхушки – потенциально коррупционные люди. И это очень неприятно. Но одно могу сказать: Президент России не виноват в том, что случилось с Крымом. Виноват один крестьянин по фамилии Хрущёв. Какого черта он подарил Украине Крым?! Крым был всегда русским.

– У вас казачий подход.

– Да! Именно казаки, в том числе, лили там свою кровь. Поэтому я не отношусь к тем, кто здесь обвиняет Путина в аннексии Крыма. Виноват Хрущёв! Со времён СССР поменялось многое. Скажем, сегодня я могу протестовать, и меня никто не увезёт в лагеря ГУЛАГа, их нет уже. Доносы на соседей никто не пишет, кажется. Но Россия должна развиваться и с этой коррупцией проклятой бороться. А у вас такие коррупционные скандалы, что диву даёшься. Как это возможно? http://www.sovsekretno.ru/articles/id/5439

Полностью оба интервью: http://www.sovsekretno.ru/articles/id/5439
http://www.shansonprofi.ru/archiv/notes/paper630.html



Profile

harmfulgrumpy
harmful_grumpy

Tags

Latest Month

July 2018
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars