harmful_grumpy (harmfulgrumpy) wrote,
harmful_grumpy
harmfulgrumpy

Categories:

Борис Рубашкин - русский певец и махровый враг Советского Союза № 13

Мне даже сказали, что я в чёрном списке ярых врагов СССР стою на 13-м месте.
Хрущёв. Какого черта он подарил Украине Крым?! Крым был всегда русским.
Россия должна развиваться и с этой коррупцией проклятой бороться. А у вас такие коррупционные скандалы, что диву даёшься. Как это возможно?

Всемирно известный оперный баритон, «король русской песни» Борис Рубашкин… В Советском Союзе о нём ходило немало слухов и мифов, в том числе пропагандистских. Самый распространённый, что он – советский певец, сбежавший на Запад, а стало быть – предатель Родины.

Долгие годы в белой казачьей папахе и шёлковой косоворотке Рубашкин пел «Чубчик», «Чижик-пыжик», «Стеньку Разина» и «На позицию девушка провожала бойца…» на лучших площадках мира, а в СССР он считался «кабацким певцом», «махровым диссидентом» и был попросту запрещён. Сегодня в это трудно поверить, но каких-нибудь сорок лет назад за бобины с его концертами любому советскому гражданину запросто могли влепить реальный тюремный срок и сломать жизнь. «С самого рождения я жил мечтой когда-нибудь приехать на родину моего отца. Мне и присниться не могло, что когда-нибудь это сбудется»

Сын донского казака, обладатель шести золотых песенных дисков Борис Семёнович Рубашкин (Чернорубашкин) много лет живёт со своей семьёй – женой Мариной и дочерью Машей в австрийском Зальцбурге. Ему – 83, но он в прекрасной форме, его русский близок к безупречному, хотя в Россию он впервые приехал… в 57 лет. «Я готов к откровенному разговору, – говорит он. – Спрашивайте!»


«Меня так воспитывали»

– Борис Семёнович, вы в те годы знали, что в СССР вас слушают, можно сказать, рискуя свободой?

– Нет, конечно! Только много лет спустя я узнал, что, оказывается, моряки привозили мои пластинки, их какие-то люди тайно записывали на кассеты, продавали, и они расходились. До сих пор храню подарок поклонников – несколько «подпольных» пластинок, записанных на «рёбрах». Это что-то невероятное!

Одни из подобных подпольных записей на "ребрышках" и фото звукозаписывающего устр-ва, подробнее о репрессиях против изготовителей в https://perfume007.livejournal.com/159824.html

– Потом вам встречались люди, «отсидевшие или пострадавшие за Рубашкина»?

– Лично – не встречал, но я много таких историй слышал. Мол, вечером – водочка, рыбка, мы тихо-тихо включали магнитофон, чтобы сосед не написал на нас, что мы слушаем Рубашкина… Иначе – лагерь!

– Вы на сегодняшний день ответили для себя на вопрос: почему советские власти вас так невзлюбили?

– Нет. Якобы мои «блатные песни развращают комсомол». Мне даже сказали, что я в чёрном списке ярых врагов СССР стою на 13-м месте. Там были и политики западные, и получается даже певцы. Хотя, естественно, никаким врагом я не был. Я же демократ по рождению, а не политик, и никогда не поднимал свой голос против Советского Союза. Я ждал и надеялся, что времена изменятся к лучшему, и пришло это время.

– Кстати, тогда многие у нас считали, что вы советский певец, попросивший убежище на Западе…

– (Смеётся.) Начнём с того, что я родился не в Советском Союзе, а в Софии – в семье донского казака Семёна Терентьевича Чернорубашкина и болгарки Теодоры Лиловой. И до 1989 года моя нога вообще не ступала на русскую землю.


Отец Бориса, донской казак Семён Терентьевич Чернорубашкин; мать Бориса – болгаркаТеодора Лилова. Фото из личного архива Бориса Рубашкина

– Ваш отец рассказывал, почему он стал эмигрантом?

– Не было дня, чтобы отец не рассказывал мне о России, о своём хуторе в 140 километрах от Царицына, где жили его отец, дед, трое братьев, две сестры. Как в 1919 году ночью пришли «красные» – старшего брата расстреляли, дом сожгли, остальным удалось бежать. В результате за границей оказался только он – добрался до Чёрного моря, на корабле с Белой армией приплыл в Турцию, затем оказался в Болгарии. Больше никого из своих родных он никогда не видел. Но всю жизнь был русским патриотом...http://www.sovsekretno.ru/articles/id/5439

— Когда вы бежали в Австрию, был ли жив ваш отец? Как он, бежавший в свое время из России, расценил ваше решение?

— Он мне сказал так: «В жизни есть три важные вещи: во-первых, твоя личная свобода. Во-вторых, в этой свободе выбрать свою профессию, потому что без свободы это невозможно. И третье — это семья». К сожалению, мы потом с ним мало общались. Я был в Милане, когда он умер. А тогда было очень опасно возвращаться в Болгарию, хотя я никогда и не был болгарским гражданином.

Я не приехал, даже чтобы проводить его в последний путь... Я очень страдал от этого, у меня был такой шок, что пришлось обратиться к врачу...

— Не появилось ощущение, что вот здесь — родина?

— Ощущения были очень сильными, хотя я там никогда до этого не был. Ведь наш дом сожгли почти сразу после революции, потому что это был дом атамана. (Мои предки всегда были атаманами, отсюда и моя настоящая фамилия — Чернорубашкин, атаманы носили ведь особые черные рубахи.) На той поляне, где был наш дом, я встал, и было ужасное состояние: внутри все сжалось, я плакал... Знаете, ведь внутри у меня постоянно такая генетическая тоска по прошлой, дореволюционной жизни. Отец мне много об этом рассказывал, о доме. Он рассказывал замечательные вещи: (тут Борис Рубашкин, небедный даже по западным меркам человек, имеющий дом в Зальцбурге и квартиры в Вене и на Адриатическом побережье Италии, начинает мечтательно перечислять. — Д.П.) какие запасы у него были, какая капуста в подвале хранилась. Какие лошади были и поросята... Отец выходил в мае на работу и в октябре возвращался, даже ночевал в поле, а сестры носили туда еду каждый день.

Когда я приехал туда, то впервые увидел своих двоюродных сестер. Дом тети, который стоит еще... Меня повели в музей деревни и показали на место на стене, около ударников труда и портрета Ленина:

«А вот эту стенку мы оставили для вас. Пришлите нам свою фотографию». Но я отказался: «Пока вы этого убийцу (Ленина) не уберете, моя фотография здесь не появится». Я не хочу красоваться рядом с человеком, который выгнал моего отца из России.

— Кем по национальности вы себя считаете?

— Я немного космополит. Я вырос в русской среде: учился в русской школе, но посещал и болгарскую. Так что обе культуры всегда ношу с собой. Чеснок люблю, как истинный болгарин. Но в общем, я всегда себя чувствовал русским, потому что папа меня так воспитывал... http://www.shansonprofi.ru/archiv/notes/paper630.html

– Говорят, отец вас воспитывал сурово: за каждое произнесённое нерусское слово награждал подзатыльником, а рука у него была тяжёлая…

– Да, в доме полагалось говорить только по-русски, и даже моя мать-болгарка не была исключением. Но рукоприкладства не было, тем более что язык мы знали и гордились этим. Я никогда не забывал о своём происхождении. Меня так воспитывали – в любви к Отечеству. Мальчишкой, учась в эмигрантской школе, я каждое утро начинал в строю по стойке смирно – поднимался российский триколор и звучал гимн старой России.

– Вас назвали в честь болгарского царя Бориса, которого болгары до сих пор любят и чтут. Было за что?

– Конечно! Царь Борис III был удивительный государь. Например, во время Второй мировой он, сам этнический немец, не воевал против СССР. Болгары не хотели воевать против русских, освободивших их от 500-летнего турецкого ига, и царь Борис не дал Гитлеру ни одного солдата…

Всех оказавшихся после Октябрьской революции эмигрантов-«белогвардейцев» (а их было около 50 тысяч) он принял, дал им работу, квартиры, для них были открыты специальные школы. Например, в Софии была очень мощная русская колония. Там был прекрасный драматический русский театр, балалаечный оркестр, хор, кружки. Мой отец работал в русской больнице «Красный Крест» – это была лучшая больница в Болгарии в то время. Словом, было кому поддерживать русское искусство, русский дух, творчество, культуру... http://www.sovsekretno.ru/articles/id/5439

— С чего все началось?

— С Клуба советских граждан. У меня был советский паспорт — точнее, что— то вроде вида на жительство в Советском Союзе. Сталин после очередной пьянки таким образом решил уничтожить русскую белогвардейскую эмиграцию: тем, кто оказался в так называемых демократических странах, вручить советский паспорт. Это было издевательство над детьми белогвардейцев, которые не хотели иметь советских паспортов. С одной стороны, это было унижением, а с другой — у советских коммунистов всегда было очень много денег. И все они шли на то, чтобы завербовать среди нас сторонников советского образа жизни. На эти деньги и был создан Клуб советских граждан. Нас всех туда звали и каждую субботу читали доклады об империализме, загнивающем Западе и прочем. Конечно, белогвардейцы во все это не верили, но они были рады возможности встретиться друг с другом. В клубе был шикарный ресторан, кино. Белогвардейцы ходили туда, чтобы встретиться, выпить по рюмочке, посидеть спокойно... Кроме того, там был хореографический кружок и хор. У нас была очень хороший хореограф — Наталья Пчелинцева. Поэтому я умел танцевать и русские танцы, и всякие другие. http://www.shansonprofi.ru/archiv/notes/paper630.html

Вообще Болгария до 1944 года жила очень хорошо. Но в 1946 году пришли наши «освободители» – Советская армия. Начались расправы с интеллигенцией, оппозицией. Что касается русских эмигрантов, то Сталин и его сподвижники решили их перевоспитать – «выковать» из них настоящих советских людей.

– Интересно, как они собирались это сделать?

– Вскоре мой отец получил письмо – явиться в советское посольство. Все эмигранты, жившие в Софии, получили такое же. Им сказали так: правительство решило вернуть вам ваше гражданство. А мой отец – казак, что в переводе с монгольского «свободный человек». Он сказал: у меня никогда и не было советского гражданства. И не пошёл. Его тут же «взяли» и выслали в деревню, где жили турки. Дали понять, что следующий этап – каторга. Ведь в это время болгары по примеру СССР стали делать что-то типа концлагерей. Высылали в Тырново на каторжные работы. Словом, если бы он не согласился получить паспорт, оказался бы там. Он вынужден был – из-за нас с мамой.

Точно такой же документ и я получил в 16 лет, там было написано – «вид на жительство». То есть все мы считались советскими гражданами, которым разрешалось временно проживать в Болгарии. Чтобы держать «белогвардейцев» в «ежовых рукавицах», во всех крупных болгарских городах были открыты подразделения Клуба советских граждан. Это были довольно специфические учреждения, но мы туда с удовольствием ходили.

– В чём же была их «специфика»?

– В этих клубах нас регулярно собирали послушать доклады о том, как плохо живут рабочие на «загнивающем Западе», как пашут на заводах и фабриках по 16 часов и умирают в глубокой нищете. Советская пропаганда! В это, конечно же, никто не верил, но люди приходили, потому что были рады возможности общаться друг с другом. К тому же послевоенная София голодала, а внизу был шикарный ресторан, после доклада крутили кино, потом были танцы. Я и мои друзья были молодые, дерзкие – во время доклада мы уже сидели в ресторане. Ещё в этом клубе были всякие кружки по интересам – географический, хореографический...Где симпатичные и красивые девчата? В хореографическом! Конечно, мы сразу в него записались.

– То есть вы увлеклись танцами, потому что вам нравились красивые девушки?

– (Смеётся.) Да! Конечно, нельзя сказать, что только девушки здесь «виноваты». Меня и моих друзей привлекали музыка и танец – это в крови каждого русского человека. Я с детства умел танцевать русские танцы, польку, мазурку, краковяк, бить чечётку и всерьёз хотел делать карьеру танцора. Хотя петь всегда любил. Во время дружеских посиделок (а все эмигранты жили очень дружно!) я приставал: «Дядя Ваня, дядя Коля, дядя Миша… напой что-нибудь русское». Слова записывал, мелодию сразу запоминал. В те времена даже подумать не мог, что буду петь эти песни и романсы со сцены и они станут частью моей жизни.

– Как вы оказались в Австрии?

– Ещё когда мне было 14–15 лет, отец сказал: «Смотри в направлении Парижа!» Я спросил: «А что там?» «Свобода! Запомни, Борис, самое ценное – это личная свобода!» Я это запомнил. А потом… Однажды во время репетиции я серьёзно повредил ногу. Целый год ходил с палочкой – не мог танцевать. Без работы, без будущего. Отец сказал: «Борис, тебе надо убираться вон из этого режима. Уезжай!» Но куда? Ехать было некуда… Помог случай. В компании детей эмигрантов один из гостей, инженер из Праги, которому я пожаловался на безвыходную ситуацию, вдруг спросил: «Поедешь в Прагу?» Конечно, я уехал. И Чехословакия по тем временам мне показалась раем. Я поступил в экономический университет, жил в комнате на двоих, с душем, плитой.

– Чем зарабатывали на жизнь?

– Мыл машины, таскал на верхние этажи мебель, разгружал картошку на рынке… Кроме того, танцевал в театре в городишке километрах в ста от Праги, где меня очень ценили. Но когда получил высшее образование, опять столкнулся с безработицей. Я не комсомолец, не член партии, то есть перспективы никакой! И мы с моей первой женой – болгаркой тайно через Югославию, можно сказать, сбежали в Вену. Взяли транзитную визу в Австрию (якобы послушать оперу) и как только пересекли границу, сдались местной полиции. Сказали, что бежали из советской Болгарии и ищем политического убежища.

– Подобный поступок потом не вышел боком вашим родным?

– К счастью, ни родителям, ни брату ничего не сделали… Около шести недель в специальном лагере нас проверяли австрийцы и американские спецслужбы.

– Проверяли, не советские ли шпионы?

– Ну да, у меня же был только один документ – советский паспорт… Но мы-то с женой сразу решили: если они захотят нас вернуть обратно, то мы покончим жизнь самоубийством!

– Даже так?

– Да! Потому что умирать в болгарских тюрьмах нам не хотелось. Они бы всё равно нас там, я не знаю, расстреляли или что. Ни на йоту не сомневаюсь! Но австрийцы нас отпустили. С условием, правда, что раз в месяц буду отмечаться в полиции и платить штраф 10 шиллингов – «за незаконное проживание». Помню, вышли – снег двухметровый, языка не знаем, жить негде, не на что. Самое страшное для меня время – первые два года эмиграции. В Вене родилась дочь… Чтобы всем нам не умереть с голоду, я хватался за любой заработок. Но повезло – со временем мне удалось найти работу танцора в Фольксопере – это второй по величине театр Австрии.

«Как я стал Рубашкиным»

– Вы до 35 лет довольно успешно танцевали. Как стали певцом?

– Довольно случайно! Знакомый болгарин, который учился оперному пению, захотел продемонстрировать свои вокальные успехи, и пригласил меня в русский ресторан «Жар-птица». Это было очень дорогое заведение – любимое место кутежей и отдыха обеспеченных людей и знаменитых артистов, где икру заказывали килограммами, ели её ложками и обильно всё это запивали русской водкой и советским шампанским. Болгарин тоже заказал водочки, рыбку, салат. Одна рюмка, вторая, третья, четвёртая… Он дал скрипачу и гармонисту сто шиллингов, чтобы подыграли, и запел. Я начал ему подпевать вторым голосом… Он услышал, говорит: «Слушай, ты же танцор?» «Да, но я знаю много русских песен». «Спой одну!» Я заказал оркестру «Стеньку Разина». Спел… Что тут началось! На наш стол стали присылать кто бутылку вина, кто водки, и просят: «Спой ещё!» Вторая, третья песня… Появляется хозяин заведения, солидный такой мужчина килограммов под 130. «Будешь работать у меня?» Объясняю: «Не могу – я работаю грузчиком и танцую в Фольксопере. Утром у меня репетиция, после обеда я таскаю резину, а вечером – спектакль». Тогда он мне сделал предложение, от которого я не смог отказаться. Дал квартиру, хорошую зарплату. Я пел русские песни в «Жар-птице» около трёх лет. Это были для меня самые счастливые годы, потому что здесь ко мне пришла известность. Швейцарская звукозаписывающая фирма записала четыре моих сольных диска, и они мгновенно разошлись. А затем произошло ещё одно судьбоносное событие.

– Вы стали первым баритоном зальцбургской оперы.

– Точно! В «Жар-птице» меня услышала профессор Венской консерватории госпожа Мария Брандт. «Ваш голос не для ресторана, а для театра. Приходите – я научу вас петь». И я стал учиться у неё в консерватории. В 1967 году выиграл конкурс на замещение должности баритона в Зальцбургской опере. Семь лет пел классический репертуар, потом решил делать сольную карьеру. Приглашений по всему миру было столько, что я бросил все и поехал со своим оркестром и русскими песнями по театрам Европы, Америки, Австралии. Примерно в это время придумал модерновый танец «Казачок», который мгновенно стал модным.

– Это с ним в начале 1970-х был связан невиданный доселе интерес ко всему русскому? Или это преувеличение?

– Абсолютно нет! Все газеты писали: «Вена подарила миру два модных танца – вальс Штрауса и «Казачок» Рубашкина»… А знаете, как это получилось? Я часто думал о том, что почти каждая нация в мире имеет свой современный танец, даже финны придумали «летку-енку». И мне было стыдно, что у нашей нации нет такого танца. Я часто замечал, что когда в ресторане люди выпивают, то под быструю русскую пес-
ню они выходят и начинают танцевать вприсядку. И падают, конечно – чтобы идти вприсядку, надо быть в хорошей форме, тренироваться. Я их поднимал, потом мне в голову пришла вот эта идея: я взял мелодию «Катюши», сочинил новый текст, дописал мажорную композицию второй части и придумал па. Директор фирмы «Блу Блан Руж» раскрутил её в своём шоу...


Борис Рубашкин. Казачок.

– А что за история, когда во время концертов в Германии вас забросали помидорами? Об этом сразу же написала газета «Правда».

– Это было в семидесятом году… Местные «правые» подумали, что я приехал из Советского Союза пропагандировать коммунизм, развернули антисоветские плакаты, начали шуметь, швырять на сцену яйца и помидоры. Когда помидор попал в мой белоснежный казачий наряд, я скомандовал, и ребята из моего оркестра (а там были болгарин, русский, немец и украинец) побросали инструменты на пол. Началась настоящая рукопашная! Жаль – короткая, потому что эти швыряльщики слишком быстро разбежались, как нашкодившие коты. Правда, наш бас-балалаечник успел так хорошенько разок приложиться, что у него потом кулак болел три дня. Вся остальная публика встала и кричала им по-немецки: «Geh weg, geh weg!» («Вон, вон отсюда!») Потом аплодировали нам, конечно. За всю мою карьеру этот мрачный инцидент был единственным. Обычно всё было наоборот – западная публика любит русские песни.

– Признайтесь: вас не задевало, что у нас вас называли «кабацким певцом»?

– И воображение сразу рисовало картину: Рубашкин поёт, вокруг танцуют полуголые барышни, цыгане бьют чечётку, а на полу валяются не вяжущие лыка «белоэмигранты»… Так? Это в России слово «кабак» носит пренебрежительно-уничижительный оттенок. Заплёванный деревянный пол, пьяные купцы, кутежи, драки, побитая посуда… Посмотрите, какие в Париже русские рестораны! «Л’Этуаль де Моску», «Тройка»… Французская публика приходит и поёт антифашистскую песню «По долинам и по взгорьям». Называть Рубашкина «кабацким певцом» могут только люди, обозвавшие одесские песни «блатными».

«Меня вербовали все разведки мира»

– Модная в СССР тема «Борис Рубашкин – агент американских спецслужб». Вас пытались завербовать?

– Пробовали. Однажды в Вене ко мне пришёл настоящий цэрэушник и стал выведывать: где в Софии стоят советские танки, где расположены войска, чуть ли не «начерти чертежи, карту»… А что мы знали? Когда он понял, что теряет попусту время, отстал.

– Наверное, цэрэушник рассуждал так: раз попросил политического убежища, значит, диссидент и должен нам помогать…

– А что вы хотите?! Вена в то время была центром мирового шпионажа, все разведки там работали. Ведь все, кто бежал – и агенты, и шпионы, и нормальные люди, – сначала подавались в Австрию… Поймите меня правильно: я был готов бороться против коммунизма до конца моей жизни. От отчаянья, от того, что не могу жить нормально, со своей семьёй. Но чем я мог реально помочь?! Между прочим, после распада СССР болгарское телевидение снимало биографический фильм обо мне. Мне задали вопрос: был ли я активным агентом ЦРУ? На что я ответил: «Если бы я мог быть активным членом этой организации, я бы приложил усилия для свержения «коммунизма». А поскольку агентом я не был, я был демократ, как все казаки, то какой из меня активный борец? Демократия у меня в крови. Посмотрите, как заведено у казаков на хуторе: есть круг, атаман, то есть представитель власти, и всё решается сообща. Мои предки были известными атаманами на Дону и как знак отличия они носили особые чёрные рубашки. Между прочим, отсюда произошла моя настоящая фамилия – Чернорубашкин. От них и пошёл мой род.

– А наши австрийские дипломаты-кагэбэшники искали к вам подходы? Всё-таки такой «лакомый кусок» – мировая знаменитость…

– С КГБ у меня были очень «весёлые» отношения. Я же даже не подозревал, что в Советском Союзе мои песни слушают. И, конечно, удивлялся, что сотрудники советского консульства в Зальцбурге приглашают меня к себе на все советские праздники. Я приходил, говорил им: «Я так благодарен Советскому Союзу за то, что ради меня, единственного советского гражданина в Зальцбурге, открыли советское консульство!» Мы смеялись. Действительно, зачем существовало здесь советское консульство, было непонятно. А народу там работало немало: генеральный консул, его зам, четыре вице-консула, три портье, которые дежурили по 24 часа, бухгалтер, повариха, уборщица...

– Характер свой вы показывали не единожды: во время гастролей в Грузии отказались поднимать тост за Сталина, в другой раз вдрызг разругались с оперным басом Евгением Нестеренко…

– Меня кто-то очень точно назвал «человек с ножницами». Если кого-то ценю, а этот человек вдруг начинает делать явные глупости, я «беру ножницы», «отрезаю его», и больше он для меня не существует. Недавно «отрезал» мошенников из Волгограда, которых считал своими друзьями. Я им высылал деньги, экспонаты для волгоградского музея, а они меня нагло обманули! Я уважаю людей, но я и с их стороны требую уважения. Так и написал им: «Вы потеряли верного друга!»...http://www.sovsekretno.ru/articles/id/5439


Борис Рубашкин. Мурка.

— А почему кроме русских песен, вы поете песни вроде «Мурки», которые относятся скорее к разряду блатного фольклора?

— Для меня блатные — те песни, которые начали появляться по тюрьмам и лагерям. А такие песни, как «Мурка", «Одесса» и прочие, были созданы народом. И все эти песни я впервые услышал в среде эмиграции и записывал их в таком виде, как их пели белогвардейцы.

Когда я подобрал себе репертуар, поехал с ним в Америку — Южную, Северную, в Австралию. Там были хорошие деньги, налоги не надо было платить. Здесь ведь по закону я должен объявлять то, что зарабатываю за границей. Объездил весь мир. Может, это и нескромно, но в среде русских эмигрантов я первый, кто после Шаляпина сольные концерты давал. Шаляпин ведь тоже поддерживал русскую песню, которую эти петухи из Большого театра, Атлантов и Нестеренко, считают ниже своего достоинства петь. Атлантов прекрасный певец, мы пели с ним вместе в Венской опере «Бориса Годунова». Но народное почему-то не поет. А ведь все итальянские певцы почитают за честь петь неаполитанские песни. Чем мы хуже? Почему не дать публике то, что русский народ дал миру? Почему нужно все время петь один и тот же репертуар? Однажды мы с Нестеренко даже поссорились на этой почве. Он пел тогда в «Ла Скала», где Большой был на гастролях. После спектакля он пригласил меня в гости, они с женой сняли квартиру, потому что это дешевле, чем в гостинице останавливаться. Жена его стол накрыла — колбасы порезала, консервы какие-то открыла, хотя это безумие — находиться в Италии и есть консервы. И вдруг за столом он говорит: «Ты знаешь, мне как советскому человеку было бы стыдно петь такие песни, какие ты поешь". Я ответил: «Женя, я понимаю, почему тебе было бы стыдно, Ты не можешь их спеть так, как я. Кушай свою колбасу..." Встал и ушел. Так мы с ним расстались. Нестеренко вообще всегда любил говорить: «Мы — партия, Верховный Совет и советский народ». Все в таком духе. Потом стал депутатом, все говорил о Родине. А через несколько лет купил себе квартиру в Вене и плюнул на свою родину. Почему он живет сейчас в Австрии, а не борется в России за демократию или за коммунизм, в котором он вырос? http://www.shansonprofi.ru/archiv/notes/paper630.html

– Как получилось, что вы в итоге смогли приехать с концертами в СССР?

– Знал, что я персона нон грата, и никаких попыток прорваться не делал. Помог случай! Я пел в Венской опере в спектакле «Борис Годунов» со знаменитым басом Паатой Бурчуладзе. И в 1988-м на его дне рождения в Вене оказался за одним столом с русской компанией. Один из гостей спросил: бываю ли я в СССР? Говорю: «Это невозможно! А почему, спросите у того, кто отвечает за концерты!» На что этот человек рассмеялся: «А как раз я и отвечаю! Я директор Госконцерта Владимир Панченко». И добавил: «Благодаря твоим песням я научился играть на гитаре, после чего все девчонки были мои. Борис, я тебя приглашаю на гастроли в СССР!» Вскоре состоялось моё турне – Москва, Ленинград, Одесса, Кишинёв. Тбилиси… Встречали изумительно! Я сам видел, как сломали кассу в Одессе, когда закончились билеты.

– Можете привести пример самого памятного выступления в своей жизни?

– Мой первый концерт в Театре эстрады в Москве! Знаете, я опытный человек, за свою карьеру спел 500 или 600 концертов в Европе, Северной и Южной Америке, Австралии… Но когда я вышел на сцену и сказал первые слова, у меня слёзы ручьём потекли. Никогда так не волновался! Это была первая встреча с согражданами моего отца, в зале сидела моя мама…

Знаете, что ещё меня тогда потрясло? Проживали мы в гостинице «Россия» – напротив Кремля. Я сказал сотруднику Госконцерта, который меня сопровождал: «Хочу посмотреть зал, где буду выступать». Подъезжаем и видим: зима, снег, ветер завывает, а рядом с Театром эстрады горят костры – один, второй, третий… Вокруг какие-то люди греются. Говорю сопровождающему: «Давай вернёмся в гостиницу. Здесь что-то опасно!» Тот смеётся: «Эти люди пришли, и будут ждать до утра, чтобы купить билеты на ваш концерт!» Вдруг закричал: «Ребята! К вам сам Рубашкин пришёл!» Как они на меня набросились… С одной стороны, я был очень смущён, а с другой, конечно, мне было очень приятно, что меня так встречают. До сих пор не понимаю: самый центр Москвы, поздний вечер… И откуда у них взялись дрова?!

– Рассказы отца о России совпали с тем, что вы увидели?

– Природа – да, а жизнь людей – нет. Отец рассказывал замечательные вещи: какие плакучие ивы стояли вдоль реки Медведицы, впадающей в Волгу, какой у них дома был подвал, там висело мясо, в бочках хранились соления, какие лошади были и поросята… Отец выходил в мае на работу и в октябре возвращался, даже ночевал в поле, а сёстры носили туда еду каждый день. Когда я приехал на родину отца, в хутор Заполянка, увидел глиняные полы в запущенных избах, российскую нищету, пустые магазины. И первым делом поставил на месте нашего сожжённого дома памятник своим предкам. Но люди там просто замечательные, добрые! Помню, когда снимался в России в роли атамана в картине «Дикое поле» и впервые поехал туда, они специально, чтобы я не делал крюк в 40 км, сделали мост через реку. Он до сегодняшнего дня стоит. Так и называется – Рубашкин мост!

– Сегодняшняя Россия какой вам видится? Такой же страшной, как её западная пресса рисует, или белой и пушистой, как пишут большинство наших СМИ?

– Нет, Россия не страшна… Но у вас какая-то такая нездоровая атмосфера: мол, НАТО хочет на Россию напасть. Ничего подобного! Как тут недавно сказал один политик, «кто хочет захватывать такую страну, где дороги разбиты, где коррупция царит?!». Россия – тяжело управляемое государство. Потому что вокруг верхушки – потенциально коррупционные люди. И это очень неприятно. Но одно могу сказать: Президент России не виноват в том, что случилось с Крымом. Виноват один крестьянин по фамилии Хрущёв. Какого черта он подарил Украине Крым?! Крым был всегда русским.

– У вас казачий подход.

– Да! Именно казаки, в том числе, лили там свою кровь. Поэтому я не отношусь к тем, кто здесь обвиняет Путина в аннексии Крыма. Виноват Хрущёв! Со времён СССР поменялось многое. Скажем, сегодня я могу протестовать, и меня никто не увезёт в лагеря ГУЛАГа, их нет уже. Доносы на соседей никто не пишет, кажется. Но Россия должна развиваться и с этой коррупцией проклятой бороться. А у вас такие коррупционные скандалы, что диву даёшься. Как это возможно? http://www.sovsekretno.ru/articles/id/5439

Полностью оба интервью: http://www.sovsekretno.ru/articles/id/5439
http://www.shansonprofi.ru/archiv/notes/paper630.html



Tags: антисо, антисоветчики, музыка, советская власть, сталин
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments