harmful_grumpy (harmfulgrumpy) wrote,
harmful_grumpy
harmfulgrumpy

Categories:

"Волшебная страна грез" - СССР или почему бастовали в Прокопьевске в 1989

Оригинал взят у d_v_sokolov в "Волшебная страна грез"(почему бастовали в Прокопьевске)
Как ранее уже писал, журнал "Родина" конца 1980-начала 1990-х гг. - это не только кладезь отличнейших материалов на разные острейшие темы, но и своего рода памятник эпохе.

Практически в каждом выпуске, что вышли тогда, заметное место занимали фоторепортажи с минимумом комментариев.

Например, в 1992 г. подготовили просто потрясающий репортаж о том, что представляет собой позднее советское село  - и не где-нибудь в провинции, а...между Москвой и Ленинградом.

На всякий случай, вот эти фото:

http://d-v-sokolov.livejournal.com/256174.html

И вот примерно в то же самое время в одном из выпусков появился другой репортаж, под заголовком "Натерпелись..." (почему бастовали в Прокопьевске). Не написав ни строчки, автор репортажа (фотографий) - Ю.Козырев предоставил читателям самим ответить на этот вопрос, посмотревши на фото:
















P.S. Дабы никому не было обидно, заметим, что там и в других шахтерских городках и сейчас тоже самое...
__________________________________________________________

И на сегодня ничего не изменилось, как и в Прокопьевске 20 лет спустя.

Оригинал взят у woolfs в Отложенный социальный взрыв

15.04.2013

Прокопьевск на распутье

Шахты Прокопьевска все-таки закроют. Город, несколько лет назад сумевший избежать социальной катастрофы, на этот раз вряд ли сможет выкрутиться. С начала года прекратило угледобычу ООО «Шахта Коксовая-2», подконтрольное местному предпринимателю Борису Якубуку. А на прошлой неделе стало известно, что до конца года нерентабельную шахту им. Ворошилова остановит крупный кемеровский холдинг «Сибирский деловой союз» (СДС). Это одна из самых старых шахт не только в городе, но и во всем Кузбассе. Она работает с 1930-х годов, добывая коксующиеся марки углей в объемах около 500 тыс. тонн в год. В июне 2007 года на шахте было введено конкурсное производство, которое недавно было продлено до 19 июня 2013 года. «Сегодня не менее значима и проблема шахты им. Ворошилова, где три участка подготовительных в количестве 145 человек уже сокращаются, а предприятие в целом встает на консервацию, по решению собственников, в четвертом квартале текущего года», — говорится в пресс-релизе Федерации профсоюзных организаций Кузбасса (ФПОК) по итогам IX пленума территориальной организации Росуглепрофа, прошедшего в Прокопьевске.

Борис Якубук в середине марта заявил, что до 2016 года закроет еще две шахты и обогатительную фабрику «Коксовая», также действующие в Прокопьевске. Сегодня они работают в составе принадлежащего предпринимателю шахтоуправления «Зенковское» (кроме шахты «Коксовой-2», которая была остановлена в рамках конкурсного производства, в его состав входят ООО «Шахта им. Дзержинского» и ООО «Ш Зенковская»). По данным первого вице-губернатора Валентина Мазикина, три угледобывающих предприятия суммарно накопили почти 1,4 млрд рублей долгов по налогам и обязательным платежам, а также миллионные долги по зарплате. Сам Якубук объяснил, что шахты сильно устарели и не могут обеспечить даже минимальную доходность, а потому их закрытие — единст­венный выход.

Для Прокопьевска это «отложенный кризис». Все могло случиться еще в 2007 году. За год до этого почти все угольные предприятия города (семь шахт и три обогатительные фабрики), находившиеся в составе УК «Прокопьевскуголь», оказались в руках Владимира Лисина. Соб­ственнику ОАО «Новолипецкий металлургический комбинат» (НЛМК) они достались в «довесок» к «Алтай-коксу», который Лисину был необходим для обеспечения потребностей комбината в коксе в связи с ростом объемов выплавки стали и реконструкции собственного коксохимического производства. Заниматься чрезвычайно проблемным угольным активом НЛМК не хотел: «Прокопьевскуголь», добывавший тогда около пяти миллионов тонн коксующихся углей в год, имел огромные долги по зарплате, кредитам и налогам (около четырех миллиардов рублей). Но самое главное — компания нуждалась в полномасштабной модернизации, поскольку себестоимость добычи угля на ее шахтах превышала среднеотраслевые показатели как минимум в два раза. На устаревших шахтах было невозможно широкое использование механизированных средств добычи, как следст­вие, высокими были материальные затраты, расходы на оплату труда, электроэнергии и т. д. Ряд специалистов говорил о том, что проблема в геологии — все эффективные запасы были давно освоены.

Лисин явно не горел желанием вкладываться в модернизацию градообразующего для Прокопьевска предприятия. За что его нещадно критиковал губернатор Кузбасса Аман Тулеев, в итоге вынудивший предпринимателя скинуть тяжелую ношу — УК «Прокопьевскуголь» была продана мэрии Прокопьевска за символическую сумму в один доллар (хотя компания досталась НЛМК за 62 млн долларов!). При этом НЛМК согласился погасить и все долги компании. Закрытие нерентабельных шахт могло обернуться социальным взрывом. Но, вместо того чтобы заняться расселением города или поиском вариантов альтернативного трудоустройства его жителей, власти пошли проторенной дорожкой — пять шахт и все фабрики были переданы СДС, а «Коксовую» и «Зенковскую» объединили в ООО «Шахтоуправление „Прокопьев­ское“». Затем эти активы в результате банкротства перешли в руки Якубука, который в прошлом году добавил к ним обогатительную фабрику «Коксовая» и ООО «Шахта им. Дзержинского», до того принадлежавшие СДС.

Но «гальванизация трупов» закончилась закономерно. К тому же существенное падение цен на концентрат коксующегося угля в прошлом году сделало себестоимость добычи на устаревших шахтах окончательно нерентабельной. Еще в октябре 2009 года СДС, к примеру, законсервировал прокопьевскую шахту «Тырганская». А через год холдинг заявил, что на территории Прокопьевско-Киселевского района Кузбасса лучше развивать угледобычу открытым способом. В местном отделении Росуглепрофа считают, что пока альтернативы не создано, закрывать шахты нельзя. Официальный уровень безработицы в Прокопьевске остается низким (на 1 января 2013 — 1,2% против 1,3% годом ранее, при количестве населения в 212 тыс. человек), но количество вакансий постоянно сокращается, при этом среди предлагаемых мест трудоустройства «угольных» специальностей нет вообще. Перспективы трудоустройства существуют на двух предприятиях компании «СУЭК-Кузбасс» в соседнем с городом Прокопьевском районе; нужны рабочие подземных профессий угледобывающим предприятиям Новокузнецка, например, новой шахте «Ерунаковская-8» (ее собственник — Evraz Group — доставляет работников служебным транспортом). «В городе Прокопьевске введено в строй только одно предприятие «Новотранс» вместо уже трех угледобывающих предприятий. Нерешенными остаются проб­лемы переселения жителей с подработанных территорий и сноса ветхого жилья в Прокопьевске», — говорится в сообщении ФПОК. Проблемами Прокопьевска, считают в теркоме Росуглепрофа, должно озаботиться Правительство РФ. В противном случае организация не исключает акций протеста.



Из комментариев:
- про дзержинку тоже говорили закроют к 2020 году а итог закрыли её в марте этого года
- Ворошилова в июне закрывают, Зенковская еще будет работать
- Дзержинку к осени закроют.
- В Прокопьевске отменено 1 майское шествие из-за возможности забастовки шахтеров!

Ситуация снова повторяется:

Холодная ярость шахтёров, или 10 дней, которые потрясли страну



Экономическая забастовка

Июль 1989 года.
Стояла чудесная теплая погода. Ярко светило солнце на чистом небосклоне. И летний погожий день не предвещал никакой бури и даже ненастья. Но в водовороте событий людских судеб назревала человеческая буря конфликтов, которая вылилась потом в шахтерскую забастовку и последовавшие затем огромные перемены в государственном переустройстве.
Развал некогда могучего советского государства и раздел его на удельные княжества - страны СНГ, требует глубокого осмысления и достойных оценок и выводов событий с июля 1989 года по 1991 год.
Будучи уже на пенсии, отдыхая дома, я просматривал газеты за первую декаду июля 1989 года. С газетных страниц, сообщалось об успехах прокопьевских шахтеров в добыче угля, о размеренной жизни прокопчан в других отраслях народного хозяйства и не было ни малейшей тревоги, которая бы предвещала какие-либо волнения, тем более забастовки. В сознании советских людей не было и тени сомнения в незыблемости советского строя.
И вдруг, в один миг, в одну ночь, все перевернулось и пошла такая круговерть событий, что потом с опозданием дошло до каждого шахтера, каждого труженика, к каким тяжелым последствиям привела июльская забастовка шахтеров.
13 июля 1989 года ко мне в комнату ворвались, в буквальном смысле этого слова, мои внуки - Алеша и Сережа, приехавшие на летние каникулы.
- Дедуля! - закричали они. - Пойдем скорое на площадь Победы! Там шахтеры собрались и стоит огромный шум и гвалт. Все что-то машут руками и чего-то требуют!
До меня не сразу дошел смысл сказанного внуками. Но быстро собрался, и мы скорым шагом направились на площадь. Она вся была запружена шахтерами, в рабочей одежде, с черными лицами, в касках и с аккумуляторными лампами. Море огней, взволнованные лица шахтеров, поразили и озадачили меня. Я протиснулся с внуками к шахтерам шахты "Красный углекоп", где я когда-то работал, и на мой вопрос, что их привело на площадь, они ответили: "Бастуем мы! Давай и ты присоединяйся к нам!" Но мы пошли дальше, поближе к трибуне. Там собрались представители горняцких коллективов. С трибуны раздавались грозные призывы к городским властям. Но те не сразу нашли в себе мужество прийти к шахтерам на переговоры. Растерянность и паника поселились в кабинетах ГК КПСС, горисполкома, ГК профсоюза, в объединении "Прокопьевскгидроуголь". Протолкавшись целый день среди шахтеров, мы, голодные и уставшие от пережитых волнений, к вечеру вернулись домой.
До сих пор многие люди по-разному оценивают забастовку шахтеров в июле 1989 г. Бытует мнение, что она была спровоцирована из-за рубежа. Другое, - забастовка возникла в результате того, что политическая и государственная система изжили себя.
Однопартийная система в стране породила диктат КПСС. Огромные суммы денег, партийные и государственные, уходили в слаборазвитые страны и на поддержку компартий в капиталистических странах, без согласования с народом. И огромные деньги расходовались на привилегии элиты чиновников: дачи, санатории, спецдоплаты, спецпайки, а на развитие угольной промышленности и других отраслей денег не хватало. В результате техническое перевооружение уступало западным цивилизованным государствам в 5-6 раз.
Недовольство шахтеров проявилось во многих регионах страны.
В Прокопьевске первой шахтой вступившей в забастовку в июле 1989 года, - это шахта им.Калинина.

В других городах Кузбасса на пологом падении намного легче и у них высокомеханизированные шахты. А в Прокопьевско-Киселевском районе преобладает ручной труд, где к тому же на крутом падении немало сложностей.
К разговору о шахтерских проблемах подключились рабочие других участков, директор шахты Ю.М.Филатов, главный инженер Н.П.Троян, заместитель директора по экономике П.И.Баланюк, которые рассказали о реальных возможностях администрации шахты. Но основные глобальные вопросы - реконструкция шахты, социальные проблемы, строительство дорог, соцкультобъектов, жилья должны решаться в Министерстве, Совмине, которые денег и ресурсов для этих целей не выделяют. Не хватает металла, пил, цемента, что же можно построить голыми руками? А домостроительный комбинат и городе нагружен лишь на 75%!.
Итог рабочего собрания таков: избрана инициативная группа из шести человек, которая должна совместно со специалистами шахты, объединения, КузНИУИ изучить все вопросы. Часть из них будет решать совет трудового коллектива, а что касается шахт Прокопьевско-Киселевского района, эти вопросы будут направлены и Министерство угольной промышленности СССР.
Но этим благим намерения шахтеров не суждено было сбыться. Надвигались грозные события в угольных районах страны. Первые признаки открытого недовольства рабочих проявились еще в конце 1988 года. В начале 1989 г. случилась кратковременная забастовка на Запсибе. В результате секретарь парткома лишился своего насиженного кресла.
Но чтобы ни делало партийное руководство, социальная напряженность в области росла, и весной 1989 года первые забастовки вспыхнули сразу в нескольких городах Кузбасса.
Первыми в Кузбассе забастовали горняки шахты имени Шевякова в г.Междуреченске. 10 июля 1989 года 80 горняков ночной смены, выйдя из шахты, отказались сдавать светильники и не разошлись. К ним присоединились 200 горняков первой смены. Был создан забастовочный комитет во главе с горным мастером В.Г.Кокориным.
А утром 11 июля к бастующим присоединились горняки шахт "Усинская", "Томская", "Распадская", имени Ленина. В 12 часов на центральной площади г.Междуреченска начался многотысячный митинг, где был образован городской забастовочный комитет.
Эта весть мгновенно облетела весь Кузбасс, в том числе и все угольные предприятия города Прокопьевска.
12 июля в третью смену горняки второго района (бывшая шахта "Прокопьевская") шахты имени Калинина не спустились в забои, вывесив лозунг: "Поддержим шахтеров Междуреченска!". А 13 июля в первую смену не вышли на работу шахтеры "Центральной", "Красного углекопа", имени Ворошилова, "Ноградской".
14 июля 1989 г. генеральный директор НПО "Прокопьевскгидроуголь" М.И.Найдов дает телеграмму в Совмин СССР, в Верховный Совет СССР, обком КПСС и облсовет народных депутатов, что, с 13.07.89г. решением стачечных комитетов городов Прокопьевска, Новокузнецка в поддержку требовании шахтеров г.Междуреченска, остановлены работы по добыче угля на всех предприятиях объединения. С 14 июля 1989 г. прекращена отгрузка угля потребителям.
Накануне забастовки в объединении прошло совещание представителей трудовых коллективов, где было принято Обращение в высокие инстанции страны и области "О неотложном решении социально-экономических и производственных проблем", накопившихся на шахтах и предприятиях НПО и в местах проживания трудящихся и их семей.
Предварительно все предложения и требования к Совмину СССР, Министерству угольной промышленности, обкому и облисполкому, местным органам власти, были обсуждены на сменных рабочих собраниях шахт и предприятий НПО "Прокопьевскгидроуголь".
Результаты рассмотрения и информацию о принятых мерах делегаты просили сообщить трудовым коллективам ко Дню шахтера в августе 1989г.
На совещании было принято решение: с получением информации о принимаемых мерах работу на шахтах не прекращать.
Но, партийные, советские органы, руководители объединения упустили на мой взгляд, главный момент. Не поехали в трудовые коллективы к рабочим на переговоры, не выступили в средствах массой информации по принятому обращению на совещании в НПО "Прокопьевскгидроуголь". В результате выпустили инициативу из своих рук и все пустили на самотек. Была утеряна стратегическая возможность удержать шахтеров от забастовки.
Шахтеры ждали неординарных решений от местных, областных и союзных структур, которые "проснулись" с огромным опозданием в своих действиях.
Видимо кому-то было выгодно создать вакуум молчания и отсутствие диалога с шахтерами. И шахтеры, не дождавшись информации от всех ветвей власти, избрали крайнюю меру борьбы с командно-бюрократической системой - забастовку. Забастовочное движение, возникшее в Кузбассе, поддержали все угольные регионы страны.
Как же развивались дальнейшие события в Прокопьевске "жемчужине" Кузбасса?
Начиная с 13 июля, забастовка ширилась и обрастала количественно, как снежный ком. Уже 16 июля 28 предприятий города добиваются выполнения своих требований.
В первый же день забастовки создается городской стачечный комитет в составе 21 человека. Председателем выбирают Юрия Рудольфа с шахты имени Калинина, заместителем Владимира Маханова с шахты "Центральная" секретарем Леонида Никифорова с ШПУ. В состав стачкома вошли: Легачев Валерий с ш."Центральная", Арыков Анатолий с шахты "Смычка", Зотиков Леонид с шахты "Ноградская", Вячеслав Карпов с шахты "Зенковская", Милешкин Владимир с ш."Коксовая", Юрий Колесников с ш. им. Калинина, Валерий Букарев с ш."Красный Углекоп", Юрий Гагарин с ПШПУ и другие. Место работы стачкома определили в объединении "Прокопьевскгидроуголь".
Но все 10 дней забастовки главный мозговой центр - городская трибуна на площади Победы. Сюда приезжали представители стачкомов из других городов Кузбасса.
Анализируя события июльской забастовки, диву даешься, до чего же были не оперативны местные органы власти.
На обсуждение требований городского стачечного комитета Горком КПСС, горисполком, терком профсоюза угольщиков собрались только аж 17 июля в ДК имени Артема в 16.30 часов. А ведь такие же требования были выдвинуты шахтерами шахты имени Калинина еще до городской забастовки 10 июля. Многие из пунктов требований можно было бы решить в сжатые сроки.
16 июля 1989 г. в ДК им. Артема проходила первая областная конференция забастовочных комитетов.
Вход в зал был закрыт для всех представителей официальных властей. По инициативе Прокопьевскго городского стачкома здесь был избран областной стачечный комитет. В ночь с 16 на 17 июля областной стачком приступил к составлению пакета требований, которые учитывали интересы не только шахтеров, но и всех жителей Кузбасса.
Журналистов газет и телевидения пропустили беспрепятственно в зал.
Выработка единой платформы выявила серьезные проблемы, решить которые без консультаций со специалистами рабочим оказалось не под силу. И тем не менее, смелость признания некомпетентности в тонкостях экономики и права, и решение о привлечении к работе специалистов - консультантов лишь подняли, в конечном счете, авторитет конференции. Собрание приняло решение и о защите прав бастующих предприятий других отраслей народного хозяйства.
Но самым драматичным моментом явился вопрос отгрузки угля с бастующих шахт. Ведь без угля встанут домны, ТЭЦ и другие потребители. Из зала слышится благоразумный призыв: "Вести отгрузку угля по разрешению стачкомов, но продолжать забастовку!" И следует добавление: "Отгружать только в объемах обеспечения жизнедеятельности объектов!"
На сцене появляется М.И.Найдов и зачитывает долгожданную телеграмму - послание шахтерам, всем трудящимся Кузбасса от М.С.Горбачева и Н.И.Рыжкова. Но и это столь высокое обращение смягчает лишь на какое-то время обстановку в зале. Затем мнения по отгрузке угля снова разделились.
Наконец было принято решение: право решать вопросы отгрузки угля предоставить городским стачечным комитетам.
На этом собрание распускается. В зале остаются только члены областного стачечного комитета, куда вошли по 2 представителя от всех городов, и народный депутат Т.Г.Авалиани. Начата работа над обобщением требований забастовщиков.
На конференции был избран состав областного стачечного комитета.
Пока заседал областной совет под председательством Авалиани, накал страстей бастующих шахтеров нарастал. Площадь Победы бурлила день и ночь. Шахтеры требовали срочного приезда правительственной комиссии, лично М.С.Горбачева. Но он так ни разу не побывал в Кузбассе. И наконец с большим опозданием, на шестые сутки, в Прокопьевск прибывают: член Политбюро, секретарь ЦК Н.Н.Слюньков, первый зам. Председателя Совета Министров СССР Л.А.Воронин, Председатель ВЦСПС С.А.Шалаев, министр М.И.Щадов, первый секретарь обкома КПСС М.Г. Мельников.
Целый час длился диалог правительственной комиссии на площади Победы с бастующими горняками, после чего комиссия приступила к работе с областным стачечным комитетом в Прокопьевске.
В 15 часов 18 июля Н.Н.Слюньков вновь с трибуны обратился к забастовщикам, но ему долго не давали говорить. После его выступления с ответным словом к секретарю ЦК обратился один из лидеров забастовщиков: "Товарищ секретарь ЦК КПСС! Чаша нашего терпения переполнилась. Когда вы познакомитесь с истинным положением дел, то поймете, что другого выхода у нас не было. Много лет отсюда только брали и ничего на давали взамен. Идет уже седьмой день забастовки, а по основным нашим требованиям ничего конкретного пока нет.
Мы долго ждали своей очереди, теперь пусть подождут те, куда шли наши заработанные деньги. Мы помогали слаборазвитым странам, теперь требуем, чтобы Правительство вернуло нам наши долги.
Только не надо всю вину сваливать на предшественников. С вас, нынешних руководителей страны, она не снимается. И поймите нас правильно, - мы ничего особого для себя не требуем".
Взрыв одобрений потряс площадь. Затем областной забастовочный комитет продолжил работу с правительственной комиссией.
Был подписан Протокол согласования мер между региональным забастовочным комитетом и комиссией ЦК КПСС, Совета Министров СССР и ВЦСПС. От областного забастовочного комитента подписали: Т.Авалиани - председатель, Ю.Рудольф зам.председателя и Ю.Герольд - зам. председателя.
Но на площади Победы 19 июля еще бушевали страсти. В 23 часа у микрофона председатель стачечного комитета В.Маханов: "Я был на заседании комиссии и видел, что там происходит. Там страсти кипят, правда не так как здесь, - никто не кричит, но каждый твердо отстаивает свое мнение. Мы высказывали свою боль - "они" постоянно идут нам навстречу. "Они" ни от кого не закрываются, принимают все наши требования. Но многие вопросы сразу решить не могут. Их будет решать Верховный Совет СССР. Поймите, ребята! Нас услышали, и это главное!"
И снова микрофоном завладели забастовщики. Вот что говорил Валерий Легачев - горный мастер шахты "Центральная": "Я за семь суток всего два раза был дома и один раз ел горячую пищу. Мы, члены стачкома, решили приступить к работе, но пока не получается. Люди не готовы. И я вижу здесь три основные причины: ограниченная информация, недостаточно проработанные требования и из правительственной комиссии все-таки кто-то должен был выйти на трибуну и выступить перед народом. Все измучились, все готовы начинать работу. Куда подевались агитаторы, политинформаторы. Почему от людей прячутся? Сегодня их место здесь, быть с людьми от темна до темна, и не по рупору, а глаза в глаза вести разъяснительную работу.
Нам на шахте начальство так заявляет: сами, мол, заварили кашу - сами и расхлебывайте! Да, плохо или хорошо, но мы со своей стороны пытались решать вопросы затрагивающие интересы города. Всех интересующихся. За счет нас горисполком получит большие средства на развитие города.
А что городские власти? Приди они на площадь, поговори с народом, нет сомнения, шахтеры поймут, что пора приступать к работе!
Нельзя держать у власти инертных и недалеких руководителей, которые трусливо выглядывают из подворотни, чья возьмет!"
А председатель забастовочного комитета Владимир Маханов продолжал объяснять людям, что благоразумнее всего приступить к работе. И который раз он подробно информировал бастующих по каждому пункту протокола, подписанного правительственной комиссией. И большинство бастующих слушали его уже спокойно, взвешивая каждое слово.
Шахтеры понимали, что их забастовка перекрыла "кислород" металлургам, химикам, энергетикам. Страсти и всплески еще бушевали всю ночь. Но уже все больше находилось трезвых голов, которые пытались проанализировать сегодняшнюю ситуацию.
Все 10 дней Прокопьевск был центром неординарных событий июльской забастовки шахтеров. Пока на самом верхнем этаже горкома партии ведутся трудные переговоры партийно-правительственной комиссии и областного стачечного комитета, площадь Победы напряженно ждет результатов. Каждое, даже небольшое продвижение вперед, немедленно сообщается людям на площади. И снова начинаются публичные, открытые громкие дискуссии.
В полночь город не спит. Громкоговорители разносят свежие новости. Не выключается городское радиовещание. Информируемость населения о принимаемых решениях полная.
А в это время большая группа горняков "Коксовой", как обычно, получает наряд и уходит в шахту. По решению стачечного комитета шахты ремонтно-восстановительный участок, в полном составе, ведет работы для поддержания выработок в нормальном состоянии. С каждым днем делать это становится все труднее. Шахта без человека становится все опаснее. Никто не рассчитывал на длительные сроки прекращения работы. Думали день-два, а стоит шахта уже неделю. И такие же ремонтно-восстановительные работы проходили на каждой шахте в дни забастовок.
На митингующую площадь шахтерам привозят горячие обеды. Милиция питается вместе с бастующими шахтерами.
На площади и в городе поддерживается строгий порядок и дисциплина.
Патрули отмечают, что преступность и городе за дни забастовок редко пошла на убыль. Шахтеры крепко взяли в руки охрану общественного порядка и города.
17 июля 1989 г. на сессии Верховного Совета СССР при обсуждении вопроса о шахтерской забастовке выступил депутат Виктор Яковлевич Медиков - проректор Сибирского металлургического института из Новокузнецка: "Обстановка в Кузбассе чрезвычайно серьезная. Сотни тысяч людей сидят на площадях и день, и ночь. Бастует весь шахтерский Кузбасс.
... Это принципиально новое явление в нашей жизни, которого не было со времен революции. Выступления в Кузбассе в корне отличаются от всех выступлений, которые были и продолжаются у нас в Союзе. Это выступление мощное и высокоорганизованное, хотя возникло стихийно. Оно ведет страну не к разрухе, а к ускорению перестроечных процессов.
Основное требование - дать самостоятельность и право решать самим свою судьбу, уйти от диктата московских и других бюрократов.
Забастовка показала, что ни местные советские органы, ни тем более профсоюзные не способны овладеть ситуацией и вести за собой людей.
Почему Кузбасс забастовал? Да потому, что так жить и работать дальше уже стало невозможно. Продолжительность жизни существенно ниже союзной, высокая детская заболеваемость и смертность. Катастрофически не хватает жилья, больниц, школ, соцкультобъектов.
Условия труда тяжелые. В Кузбассе за год гибнут по 200 шахтеров!
В заключение я еще раз хотел бы обратиться к жителям Кузбасса, чтобы прекратили забастовку, оставив забастовочные комитеты, уже ставшие постоянно действующими рабочими комитетами. А гарантом того, что данные обещания будут выполнены - это Верховный Совет и новый Совет Министров СССР". И шахтеры услышали этот призыв.
С получением всесторонней информации, шахтеры стали приходить к тому выводу, что пора идти на работу. Кто-то из выступающих на площади сказал: "Главное, мужики, уйти достойно, всем вместе, без разногласий". Во многих головах бастующих к этому времени уже созрело твердое решение приостановить забастовку, ведь с их мнением посчитались, многие вопросы решаются.
Уважаемый читатель! Заметьте - приостановить забастовку, но не прекратить.
20 июля 1989 года. 12 часов.

... Еще до забастовки на шахте было принято решение составить требования к администрации шахты. Министерству, Правительству и предъявить их "мирным" путем. Но когда забастовали междуреченцы, горняки нашей шахты поддержали их...
Считаю, что для выполнения этих требований и нужна была такая экстремальная ситуация, как забастовка. Сегодня все вышли на работу и коллектив сразу же вошел в трудовой ритм".

Забастовка июля 1989 года дала нам многое: дополнительную оплату, был увеличен районный коэффициент до 30%, увеличился отпуск шахтерам.
Первое время мы ощущали эйфорию. Таких серьезных уступок шахтерам ни одно правительство не давало. Но шло время и эйфория прошла. Реального улучшения жизни мы не получили. После принятия закона о предприятиях, мы избрали Совет шахты и нового директора Юрия Ширманкина, 31 года от роду, благодаря сильному Совету и грамотному руководству мы прошли по лезвию ножа губительных забастовок и сделали все, чтобы предприятие работало стабильно, без остановок. Коллектив поддерживал забастовку, по работу не прекращал, так как уголь шахты шел на нужды города. Как и вся страна, шахта готовилась к приватизации, которая лишила впоследствии права собственности рядового рабочего. Позже шахтеры поняли, как глубоко заблуждались, настаивая на самостоятельности. Жизнь показала, что без поддержки государства, без дотаций шахтам просто не выжить.
Сегодня многим непонятно, зачем шахтеры в июле 1989 года все это начинали. Но не зря говорят, что легче пережить две войны, чем одну реформу. Но реформы в России продолжаются, и надежды на лучшее будущее нас не покидают, ибо надежда умирает последней.

Июльская забастовка 1989 года положила начало перестройке снизу. "Перестройка" сверху, начатая М.С.Горбачевым в 1985 году, захлебнулась.
В первой половине 80-х годов, читая в газетах и видя с экранов ТВ бастующих шахтеров, скажем в Англии, мы восхищались мужеством горняком и возмущались отношением "железной леди" Маргарет Тетчер, не желающей идти на уступки законным требованиям рабочего класса.
Но, как оказались во многом схожи их проблемы с нашими - в СССР: тяжелый труд, высокий травматизм, неудовлетворенность оплатой труда.
Но у нас, в стране Советов, проблем у шахтеров накопилось значительно больше, чем в странах зарубежья.
А вот какую оценку забастовке высказал 19 июля 1989 года при подписании Протокола правительственной комиссии с региональным комитетом Н.Слюньков - секретарь ЦК КПСС: "Я прямо должен сказать: рабочий класс здесь высокосознательный. ... В сложной ситуации, когда события готовы были вырваться из-под контроля, он не потерял выдержки, не поддался на провокации экстремистских лидеров. Вы сами убедились, что практически все рабочие были в душе против забастовки, понимали серьезность экономических последствий. Но запущенность экономических проблем, нерешенность многих хозяйственных вопросов вынудили их обратиться к подобной форме протеста".
Итак, забастовка июля 1989 года в Кузбассе и других регионах страны приостановлена. Кто-то вздохнул в тиши своих кабинетов с облегчением, что на этот раз пронесло. Но большинству рабочего класса стало ясно, что борьба за перестройку перешагнула некий рубеж. Из верхних этажей политической власти, минуя среднее звено, все еще чего-то выжидающее, она пришла к тем, кому больше всего нужна.
Почему бастовали шахтеры? Долгое время центральные органы, прежде всего Минуглепром и его главные управления, закрывали глаза на истинные социальные и экономические корни почти небывалого для нашей страны явления. Штаб отрасли склонен был винить во всем местных хозяйственных руководителей, партийных и советских работников угольных городов и областей.
Но причина забастовки кроется в главном - в экономическом кризисе, который приближался в стране неотвратимо. Многомиллиардные убытки, нанесенные стране пресловутыми "проектами века", теперь общеизвестны. Долгие годы угольная промышленность считалась планово-убыточной, отрасль существовала за счет дотаций из государственного бюджета, которые в 1988 году составляли 5,4 млрд рублей. жизнь показала, что такая "экономическая" политика ничего, кроме вреда, не приносила.
В отрасли шло снижение производительности труда. На подъемных работах с 1975 года по 1985 год, она упала почти в 2 раза.
А ведь сами шахтеры хуже работать не стали!
Забастовочная ситуация была фактически запрограммирована самой сутью командного стиля управления, неспособного к восприятию нестандартных научных выводов. Только бездушным и безответственным управлением можно объяснить вопиющие факты катастрофического падения производительности труда, уменьшения нагрузки на очистной забой, которая за две предыдущие пятилетки, до 1989 года, упала с 420 до 320 тонн в сутки и оказалась почти в 6 раз меньше, чем, например, в ФРГ. На фоне резкого повышения себестоимости угля ухудшилась охрана труда шахтеров. Как ни горько об этом писать, но статистика несчастных случаев говорит о том, что каждый миллион тонн добытого угля "уносит" одну человеческую жизнь. А ежегодная добыча угля в СССР приближалась к 800 миллионам тонн!
Чтобы повысить эффективность и безопасность производства в угольной промышленности, нужна была новая технико-экономическая политика.
И вот отшумела июльская забастовка шахтеров, которая потрясла всю страну.
Какой главный итог июльской забастовки 1989 года? Первые выступления шахтеров в СССР явились пробуждением рабочего класса. Требования по реконструкции шахт, улучшения безопасности труда, повышения заработка, улучшения жилищных условий и других социальных проблем возможны при изменении самой системы функционирования угольной промышленности в стране.
Стихийная мощь выступлений шахтеров, в 1989-1990 годах, способствовала демократизации государства. В начале 1990 года ЦК КПСС согласился отменить 6-ю статью Конституции СССР, где монополия КПСС закреплялась юридически
Волнообразный рост рабочего движения в 1990 - 1991 годах продолжался. Шахтерские забастовки оказали вдохновляющее воздействие на рабочее движение в других отраслях народного хозяйства. Действия шахтеров сказались и на профсоюзах, которые на протяжении десятилетий не выражали и не защищали коренные интересы рабочих. В официальных профсоюзах также произошли определенные подвижки. Шахтеры оставались его главной ведущей силой.
Забастовка сдвинула профсоюзный "айсберг", и он поплыл, уже управляемый, к нужному берегу - к защите рабочего человека.

Выдержки из книги "Холодная ярость шахтёров", г.Прокопьевск, 2002 год.
Михаил СМОКОТИН
sh-kray.narod.ru
http://viperson.ru/wind.php?ID=586500
12.04.2002

Tags: восстания в СССР
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments