harmful_grumpy (harmfulgrumpy) wrote,
harmful_grumpy
harmfulgrumpy

Без лживой коммунистической идеологии ни одна наука развиваться не может. К дискуссии...

В одном из своих писем Никите Хрущеву академик Петр Капица писал: «Ученого у нас запугивали, уж больно часто и много зря его «били», и больше стало цениться, если ученый «послушник», а не «умник»
В книге, для примера, дан анализ ленинского философского наследия и показано его значение для развития философских оснований физики XX в. В этой связи рассмотрены наиболее важные проблемы квантовой механики, физики элементарных частиц, теории относительности и релятивистской астрофизики. В написании книги приняли участие видные советские и зарубежные ученые. Забавно, в имени редактора книги о физике - Энгельс Чудинов, сошлись безумный искатель рун Рурика на Юпитере и советская мода давать р-револьюционные имена "слом прежних общественных устоев и традиций Энгельсина, Ноябрина, Тракторина, химические элементы (Радий, Вольфрам, Иридий), технические и математические термины (Медиана, Дизель, Комбайн, Дрезина)..." http://felomena.com/imena/proishozhdenie/sovetskie/

Оригинал взят у afanarizm в Кому немного «основ»? Или - К одной оффлайновой дискуссии
«Изучение любой проблемы следует начинать с трудов классиков марксизма-ленинизма, директивных материалов партийных и советских органов. В этих документах содержатся важнейшие методологические указания, помогающие правильно оценить литературу по теме, проанализировать источники. Работы В.И. Ленина имеют важное значение при исследовании всех периодов советской истории. Возьмём для примера Великую Отечественную войну. Её изучение требует всестороннего анализа ленинских указаний о военной организации экономики, о защите социалистического отечества. На современном этапе коммунистического строительства воплощаются в жизнь ленинские положения о стадии развития коммунистической формации, о принципах социалистического хозяйствования и т.д.»

Это из книги В.З. Дробижева «Введение в изучение истории советского общества», выпущенной в 1983. Причём Дробижев - не какой-то там третьеразрядный писака, а авторитетнейший советский учёный, создатель одной из немногих научных школ в исторической науке тех лет.

Собственно, в свете этого вроде бы и нечем крыть обвинения по адресу историков - что, мол, слуги режима, писали, что приказано, никакой «правдой и истиной» там не пахнет. Печальная правда истории советской исторической науки состоит в том, что её силовым способом загнали в такие рамки, что от науки в ней осталось весьма мало. Конечно, выявлялись, исследовались и публиковались источники, порой удавалось протащить ту или иную научную мысль, - но какова цена этих «достижений»? Ведь самая ценная часть исследования - собственно исследовательско-аналитическая - не была возможна за рамками «марксистско-ленинской методологии» (т.е. набора лживых, вздорных, смехотворных, оскорбительных и пр. постулатов, руководствуясь которыми только и можно было трактовать всё на свете). Часто можно услышать суждение о том, что всё-таки получалось относительно свободно работать по древним временам и прочим таким историческим периодам - но это тоже довольно слабый аргумент, ибо основоположники названной «методологии» напачкали обо всех исторических периодах, что называется, покрыли всё стадо.

Впрочем, «цитатами из классиков» были полны даже учебники по физике и прочим таким предметам, так что не одни мы, историки, пострадали. И, кстати, раз уж зашла об этом речь, то представители точных наук пострадали больше «гуманитариев» - последние-то хоть понимали своё положение и не имели особых иллюзий относительно своей ценности для режима, во главу угла ставившего антиинтеллектуализм (причём воинствующий). «Технари» же десятилетиями жили в этаком коконе своей якобы «значимости» - мол, ладно все эти писаки-историки! Вот мыыы - мы делом занимаемся! Кстати, режим всячески культивировал эти представления - мол, история это так, херня на постном масле, «каждый может» (тот же Фоменко со своими «идеями» вылез ещё в начале 1980-х). Так что когда их, технарей, поставили в равные с гуманитариями условия в 1990-х («вы не нужны, теперь сами как-нибудь давайте»), у них всё мировоззрение «поехало», они испытали болезненный разрыв шаблона и были совершенно дезориентированы. В отличие от, между прочим, тех же историков, для которых 1990-е и начало 2000-х - время расцвета после десятилетий угнетения. Конечно, появилось тогда и много шлака - но самое ценное в русской исторической науке создано именно в те годы. Иногда, как видите, пребывание на периферии имеет свои достоинства. А что касается «технарей», то совсем не мной замечено - процентов 90, если не больше, плакальщиков по красному режиму это выпускники всевозможных физтехов, мат-, хим- и прочих таких факов.

Возвращаясь же к основной теме, в свете процитированного не стоит удивляться такому удару по реноме исторического сообщества, какой случился на рубеже 1980-90-х. Причём есть не особо чем-то обоснованные, но устойчивые представления о том, что «падению» историков в глазах публики ещё и помогли - всё-таки «новая хронология» и прочее шарлатанство как-то очень уж скоординированно появились на прилавках магазинов и мощнейшую рекламу получили. С тем, что неугодно (тот же монархизм, Солженицын и пр.), и в 90-е отлично справлялись, тут не нужно иллюзий. Впрочем, это тема другая - важно в данном случае то, что власть отняла у учёных собственно науку, подменив её талмудизмом (причём, ко всему, ещё и довольно скверного свойства талмудизмом). И это нужно хорошо понимать, рассуждая о том, почему в советское время писали именно так, а не иначе. Собственно, это тот самый контекст, без знания которого все рассуждения превращаются либо в доморощенную конспирологию, либо просто в ненужное нравоучительство в стиле «ай-яй-яй, неправду написали, плохие, гадкие историки!»

Конечно, это не означает, что псевдоисторическое пропагандонство на этом основании должно быть как-то реабилитировано или избавлено от своей стигмы. Это означает, что необходимо понимать, что было возможно, а то нет (или всё-таки возможно, но с трудностями и последствиями).
                               _______________________________________________

общество, история, история науки Изучение целей, задач, форм и методов научно-технической политики СССР требует внимательного анализа. Плакат А. Соколова © ТАСС    

«Вплоть до полного морального уничтожения»

Однако, несмотря на столь впечатляющий список этих и других социальных завоеваний, ни СССР, ни постсоветская Россия не смогли реализовать переход к экономике знаний. Коренная причина этого – рост масштабов архаизации советского общества. В результате существовавшие драйверы модернизации и роста стали деформироваться и терять свой продуктивный потенциал. Для того чтобы убедиться в этом, снова обратимся к истории.

Советское руководство в 20–30-е годы преследовало вполне благую цель: максимально использовать небогатый научно-технический потенциал того времени для решения насущных социально-экономических проблем, трактовка которых оспаривалась научной общественностью. Причина расхождений состояла в том, что формулируемые с политико-идеологических позиций цели и задачи развития страны страдали отсутствием серьезного научного обеспечения, были далеко не бесспорными и отдавали зачастую откровенным волюнтаризмом, политиканством и безграмотностью.

Чтобы направить исследовательскую мысль в «правильное» русло и сделать голос научного сообщества созвучным партийным интересам, в 1927 году для организации научной деятельности в соответствии с официальной идеологией была учреждена Всесоюзная ассоциация работников науки и техники для содействия социалистическому строительству (ВАРНИТСО). Это «содействие» включало различные методы «борьбы» с нелояльными учеными, начиная от подрыва их авторитета в научной среде до «активной борьбы путем общественного разоблачения и изоляции (требование снятия с работы), а в отношении лиц, не признающих этой группы (ВАРНИТСО. – Авт.), прямая и открытая борьба вплоть до полного их морального уничтожения» (Коpовин Е. Ученые вpедители и задачи ВАРНИТСО // ВАРНИТСО 1930, № 9–10).

Уже в мае 1930 года президиум московского отделения организации утвердил рекомендации по методам борьбы с вредительством. Один из руководителей ВАРНИТСО, Б.И. Збаpский, выдвинул лозунг: «В деле раскрытия вредительств вызвать на соревнование ОГПУ». Напомним: ОГПУ,  Объединенное государственное политическое управление – главная политическая спецслужба СССР в 1923–1934 годы). Последовавшие вскоре процессы по «Шахтинскому делу» и Промпартии показали, что «моральное уничтожение» оказалось полумерой. В 1929–1931 годы было сфабриковано «дело Академии наук», по которому было арестовано свыше 100 человек.

С этого момента начинается отсчет политики тотального подчинения науки государству. Ее неизбежным следствием стало господство политической конъюнктуры над интересами поиска объективной истины, повлекшее запрет целых научных направлений, таких как генетика, кибернетика и ряд отраслей гуманитарного знания (социология, отдельные направления экономической науки, философии, психологии и т.д.). И хотя с середины 1950-х годов советские ученые работали в условиях, очищенных от ужасов сталинских репрессий, зависимость от государства сохранилась, незначительно варьируясь под влиянием смены руководства страной – от  оттепели на рубеже 50–60-х годов до застоя 80-х.

В одном из своих писем Никите Хрущеву академик Петр Капица писал: «Ученого у нас запугивали, уж больно часто и много зря его «били», и больше стало цениться, если ученый «послушник», а не «умник» (Капица П.Л. Пять писем Н.С. Хрущеву // Знамя. 1989. № 5. С. 202)...

история, наука, этика, ученые В 1948 году состоялась знаменитая сессия ВАСХНИЛ, на которой Трофим Лысенко громил генетиков. Фото baltermants.ru    

<...>Приведенный исторический экскурс (см. первую статью цикла: «НГ-наука» от 12.04.17) помогает понять те разрушительные последствия, которые были вызваны целями, формами и методами государственной научной политики.

Эрозия научного этоса

Во-первых, произошло полное огосударствление советской науки, утрата ею независимости и возможности на свободную, непредвзятую и объективную оценку процессов и явлений не только в социально-экономической сфере, но и в сфере естественных наук. Ярким примером здесь может служить печально известная сессия ВАСХНИЛ 1948 года. Нарастающие процессы архаизации в организации научного сообщества вылились в глубочайший откат в прошлое, к ситуации, имевшей место за пару столетий до этого.

Во-вторых, огосударствление науки сделало целью и источником ее существования нужды, потребности, цели и интересы исключительно государства, уделяя несопоставимо меньшее внимание чаяниям и потребностям общества и его членов.

Подобная политика не могла пройти бесследно для научного этоса, основные характеристики которого сформулировал в 40-х годах прошлого века Роберт Мертон (Merton R.K. Social Theory and Social Structure. Alencol, Ill. The Free Press, 1957). Он выделил базовые условия научного этоса: универсализм науки, общественный характер ее результатов, бескорыстность и организованный скептицизм. Эти «идеальные» требования конкретизируются в процессе институционализации науки как особой сферы деятельности под влиянием социально-экономической и культурной среды.

Политический, идеологический и административный прессинг государства деформировал научный этос. Из-за разрушения фундаментальных ценностей институты науки нормально и полнокровно функционировать не могут. Приоритет «пользы» вместо приоритета «истины» разрушает ткань научной работы, делает неполноценными результаты исследований. Механизм такой деформации достаточно прост.

Начинается он с прямой агрессии властей по отношению к «вредным», а затем и к «бесполезным» сферам науки и творчества. Последствия этого акта многообразны. Прежде всего размываются, искажаются и разрушаются ценностные установки, регулирующие функционирование научного сообщества и науки в целом как важнейшего социального института. На смену самостоятельному, независимому исследователю приходит конформист, вместо организованного скептицизма воцаряется дух конъюнктуры, вместо универсализма всячески подчеркивается специфика национальной науки (советская математика, немецкая физика 30-х годов и т.п. как антитезы буржуазным направлениям соответствующих отраслей знания).

Возникает естественный вопрос: если описываемые негативные процессы действительно имели место, то как можно объяснить успехи СССР в решении проблем индустриализации, осуществлении масштабных атомного и космического проектов, совершении открытий и изобретений в отдельных отраслях естествознания и технического прогресса?

Очевидно, что достижения советской науки и техники до начала 1960-х годов эксплуатировали научно-технический потенциал царской России.

В этом смысле НЭП, оружие победы во Второй мировой войне, атомный щит и космические успехи взросли на ниве русской науки XIX–XX веков. В.И. Вернадский, К.Э. Циолковский, В.Н. Ипатьев, И.П. Павлов, Н.Е. Жуковский, В.А. Базаров, Н.Д. Кондратьев, А.В. Чаянов, А.Н. Туполев, С.П. Королев, И.В. Курчатов, Н.И. Вавилов, С.И. Вавилов, А.Ф. Иоффе, П.Л. Капица, В.А. Стеклов – все эти и многие другие выдающиеся ученые или сами росли и воспитывались в окружении богатейшей и многообразной русской культуры рубежа XIX и XX веков, или же учились у тех, кто был ее непосредственным носителем. По мере того как последующие поколения отдалялись от этого богатства, попадая в среду «новой» социалистической культуры с ее маниакальной «верностью делу партии», нарастали тенденции подавления открытого и честного взгляда на проблемы развития советского общества, создавая обстановку моральной и нравственной дезориентации.

Кстати, есть показательный исторический прецедент этому явлению. При основании Французской академии наук перед ней как государственным учреждением были поставлены две основные задачи: иметь дело с техническими проблемами, выдвигаемыми королем, и прославлять его за поддержку наук.

Десятилетие забвения

Деструктивные процессы в науке, проявившиеся в 1980–1990-е годы, были непосредственной проекцией тех проблем, с которыми столкнулась страна. Но на фоне системного социально-экономического кризиса в СССР и постсоветской России кризис научно-технического комплекса страны был не слишком заметен и ощутим. Более того, в первые годы после распада СССР именно накопленный научно-технический потенциал руководство страны рассматривало как важный ресурс нормализации ситуации. ...

Полностью в ч.1 и 2 - "Судьба науки в российском социуме"
http://www.ng.ru/science/2017-04-12/9_6972_nauka.html
http://www.ng.ru/science/2017-04-26/9_6982_nauka.html

Tags: наука, советское
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment